Новый век начался с понедельника

В словах её, конечно, был резон.

Теперь она уж не увидит сада,

Который так лелеяла она,

Но больше прокопавшись в огороде,

Ничем существенным не жалуя себя, –

Дитя, воспитанное жизнью на природе.

Моя душа с ней рядом отдыхала.

Моим словам она всегда внимала.

И, как никто другой, всё понимала.

Какой я есть, таким и принимала.

Советовала мне недавно мать,

Чтоб я пораньше спать ложился,

От жизни чтоб не утомился,

И утром свежим смог бы встать.

Меня она всегда ведь понимала.

И понимала, как никто другой.

И пониманьем этим вдохновляла

На трудные житейские дела порой.

Два полных месяца прожив на даче,

Вела хозяйство чётко, не спеша.

И не могло ведь быть иначе.

Нам жизнь казалась, просто хороша!

Забор мне летом помогала ставить.

Стихи мои читала каждый день.

Меня пыталась ведь на верный путь наставить,

На нужный в жизни лад, хоть я давно не пень.

Мне много летом помогала.

Одна частенько там дневала.

От одиночества, тоски

Все перештопала носки.

Мы с ней беседовали много

На даче, в августе, в конце.

Меня напутствовала строго

Улыбка на её лице.

И верен я её заветам,

Как жизнь оставшуюся жить.

И внемлю я её советам,

Как негатив в себе изжить:

«Жену и сына воспитать,

Всем детям мудрость передать,

И чашу полную добра

Испить всю полную до дна.

А после смерти, в час поминок,

Собрать всех братьев и детинок,

И горькой чаркой помянуть

Сестру и мать! И не забудь:

Для многих бабушкой была,

Да и прабабушкой слыла.

И прочую родню, гостей…

Ты тоже им вина налей,

Пока не вышли «за бугор».

Церковное вино – Кагор

Ты в чарки им налей полней.

Наполни все ты их скорей,

Чтобы меня им помянули,

И помнили все обо мне,

Под образом свечу задули,

Оставив образ мой в себе!».

Её пророческим рассказом,

И материнским я наказом

Направлен был на верный путь,

С которого мне не свернуть.

Стихи мои она любила,

И за ошибки не корила.

А, что не так, так мило пожурит.

При этом мне ничем не навредит.

И нету больше у меня опоры!

К кому с советом обратиться мне?

Ответственности тяжкие оковы

Теперь добавлены к моей судьбе.

Одна практически жила

Последних две декады.

И увлечение нашла,

Презревши все расклады.

Со многими прощалась ведь она,

По толстому письму всем написав из братьев.