Отрочество

Отец же пришёл на помощь дочери, обглодав пропущенные ею зёрна с отложенного початка и поглядывая на, жадно уставившегося на него, глотающего слюну, сына:

– «Ну как, сынок, наелся? Любишь кукурузу?».

– «Да, Люблю! Но больше всего омлет!».

– «А он вообще любит всё жёлтое: бананы, груши, дыни, кукурузу, яйца, … даже пшёнку! Так, Платон?» – уточнила мать.

– «Ещё картошку обжаренную!» – добавил сын.

– «А я – обжарёнки!» – влезла со своими кулинарными пристрастиями и сестра.

В эти годы, благодаря стараниям Н.

И это подтвердилось при встрече семьёй Нового 1961 года.

У мамы в комнате поставили, как никогда большую, живую ёлку, нарядив её всеми, что были в доме ёлочными игрушками.

Да и стол казался праздничным.

К тому же мама испекла давно любимый Платоном большой лимонный пирог. Его дольки быстро таяли во рту, и он мог один съесть всё, хотя сам лимон Платон никогда не ел ни в каких других видах, в отличие от отца, любившего чай с лимоном.

Платон даже вспомнил, лежащий между рамами окна их прежнего московского жилища уже заплесневевший лимон, от которого отец каждый раз отрезал ломтик для чая.

Но более всего его поразил сосед с первого этажа Миша Евдокимов, как яблоко кусавший лимон в автобусе перед их отъездом в пионерлагерь. Впечатлительный Платон тогда весь изошёлся слюнями, отвернувшись от него и защемив свой нос пальцами.

– Да! Действительно о вкусах не спорят! – наяву оценил он наличие чуждых ему и гастрономических вкусов, сразу вспомнив разнообразие продуктов во время их жизни на Сретенке.

– Да, Реутов не Сретенка! Здесь нет «Лесной были» и «Даров леса», Да и мороженого тоже! – сокрушался он.

Но на встречу Нового года отец всё-таки привёз детям их любимых былых сретенских деликатесов – медвежатину и лосятину, клюкву и фруктовые желе, пирожные и конфеты в ассортименте под ёлку.

– «Вот только жалко мороженое я не стал брать – по пути всё равно бы растаяло!» – раздеваясь, пожалел он, увидев загоревшиеся глаза детей.

Но их глаза загорелись и от увиденного парадного облачения отца. Платону всегда нравилось, когда тот приезжал к ним в костюме и галстуке, как на праздник. И брала досада, что к счастью было очень редко, когда он приезжал в простой рубашке и просто одетый.