По Праву Дара и Крови. Надежда Ростона

Кроме того, шляпы все равно нет, левитировать я способна только мелкие предметы, а усидеть на черенке лопаты без седла будет, пожалуй, проблематично.

Поэтому пришлось остановиться на образе «девочка-доярка» – заплела две косички и перекинула их на грудь, обтянутую расписным сарафаном длиной до щиколоток. Из-под подола торчали ноги в берестяных шлепанцах. На этот нехитрый наряд остатков скудных сбережений едва хватило. И вот она перед вами – Мия Погорельская собственной персоной!

Без четверти по полудню на площадь городской ратуши сбежалось народу – не протолкнуться! Заявки подали около тридцати человек, но на каждого кандидата приходилось пять-шесть болельщиков, сочувствующих и просто любопытных.

Все толпились у главного входа, нервно покусывая губы, теребя одежду или неестественно хохоча от любой, даже самой сомнительной, шутки приятеля.

Я внимательно, если не сказать подозрительно, приглядывалась к каждому (всё же годы подполья давали о себе знать). Контингент собрался самый разношерстный.

От элегантных немолодых дам в бархатных платьях с серебряной или золотой вышивкой, увешанных фамильными безделушками, до простых смертных, многие из которых с виду напоминали обычных бродяг. Так что мой маскарад пришелся очень даже к месту.

Занудный распорядитель в парадной ливрее с лицом, словно утром он проглотил морского ежа, уже почти охрипшим голосом выкрикивал имена кандидатов из списка.

Те поднимались по каменным ступеням ратуши, которые по случаю торжественности момента застелили красным ковром, и, дрожа, исчезали в распахнутых настежь кованых дверях.

Что происходило с ними потом, история умалчивает, но после испытания, видимо, предусматривался другой выход, так как никто из претендентов назад не вернулся.

Я знала, что моя фамилия где-то в конце списка, но очередь двигалась гораздо быстрее, чем можно было предположить, поэтому, услышав «Мия Погорельская!», я вздрогнула.

Мандраж подкрался незаметно, удобно устроившись где-то между пупком и подбородком… На деревянных ногах я поднялась по ступенькам, прошла вдоль длинного, плохо освещенного коридора, увешанного портретами членов городского совета разных времен.

По указанию пожилого служителя поднялась на второй этаж и нерешительно отворила массивную деревянную дверь «Голубого Зала» с огромной надписью наверху «ОТБОРОЧНЫЕ ИСПЫТАНИЯ».

Происходящее живо напомнило мне недавнюю защиту диплома: длинный деревянный стол, покрытый алым сукном, и скучающие лица комиссии.