По Праву Дара и Крови. Надежда Ростона

Пять лет не ловили, а теперь вдруг начали? Ты простая деревенская девочка, благодаря счастливому несчастному случаю попавшая под покровительство неизвестного (тебе, кстати, тоже) аристократа, который оплатил твое обучение и проживание в Школе. На носу выпускной и ты решила попробовать себя на новом поприще. Ты легко пройдешь во второй тур.

– Почему?

– Потому что ты лучшая! – Она даже остановилась на мгновение, чтобы придать словам больше веса.

– А! Ну да! Как-то я об этом не подумала. Конечно. Железный аргумент.

Не поняла главного – какого упыря мне это нужно?

Куда она клонит, конечно, ясно, и я в очередной раз прокляла свой длинный язык.

– Ну, ты же хотела проникнуть в магическое сообщество Тальсска, чтобы разобраться, кто стоял за твоим дядюшкой при Перевороте, найти союзников и намылить ж… морды всем силам зла.

– Я этого хотела? Когда?

Ну вот – опасения мои подтвердились. Дасма не забыла…

– Когда мы ту бутылочку крепленого из погреба декана приговорили, – заботливо напомнила подруга, чтобы не забывала еще и я.

– Пьяная была. Ничего не помню.

– Нуу… Что у трезвого на уме…

– Я подумаю.

– Подумай. Отборочный тур в городской ратуше семнадцатого Зеленой Луны.

– Я туда не пойду.

– Не ходи. Начало в полдень в Голубом Зале. Не опаздывай, когда не пойдешь.

Ну вот, как жить с человеком, который знает тебя, как облупленного?!!..

Кроме чтения и дружеских перепалок, еще одним любимым развлечением по выходным были прогулки. Я часто седлала Колокольчика и отправлялась в лес.

Колокольчик – моя собственность, родился слабеньким, больным. Заплатив несколько лунов, я его выходила, и Школа переписала жеребенка на мое имя, то есть на имя Мии Погорельской…

Теперь в лоснящемся молодом жеребчике трудно было узнать прежнего тускло-рыжего заморыша, которого хотели прирезать сразу после рождения. Только голос остался прежним – высоким и звонким, за что сей красавец и получил свое имя.

Стунька, наш конюх, заканчивал уборку в конюшне – размашистыми бросками перемещал содержимое последнего денника в погнутую тачку.

Занятие привычное, доведенное до автоматизма. Он погрузился в свои мысли и заметил меня только, когда я подошла уже вплотную. От него разило потом и чем-то немного крепче молока.

– Опять на рыбалку? Мне привезешь на уху?

Я частенько подкидывала ему часть улова в обмен на молчание о тайных ночных отлучках. Он обязан отмечать, когда лошади возвращаются в конюшню, дабы соблюдалась дисциплина.