Пандемия любви

Его язык медленно скользнул по моей шее, потом выше, по подбородку и наконец замер у самых губ, и я приоткрыла их, приглашая, и тотчас ощутила пряный вкус его рта, почти теряя разум от невиданного наслаждения и осознания собственной мерзости.

Я не знаю, сколько времени он целовал меня, но мне показалось, что, когда он наконец оторвался от моих губ, уже совсем стемнело. Мы оба дрожали, и я видела, что на его лбу блестит испарина. Он провёл тыльной стороной ладони по моей щеке и опять стал покрывать моё лицо поцелуями.

И я снова ловила его губы, а потом сама начала целовать его, обвивая руками шею и тесно прижимаясь к нему всем телом.

Наконец я замерла, чуть отодвинувшись, подняла веки и увидела, что он смотрит на меня.

– Что ты хочешь, детка? – спросил он глухо, не отводя взгляда, и я снова утонула в синеве его глаз.

– Я хочу узнать… что ты делаешь с теми женщинами… с которыми спишь… – ни секунды не задумываясь, произнесла я, уже не удивляясь тому, что я себе позволяю.

И тут же увидела, как заходили желваки на его скулах.

– Ты уверена, что действительно хочешь этого? – снова спросил он, и я вздрогнула, заметив мрачный огонь в его глазах.

– Не знаю, – честно ответила я, с трудом справляясь с охватившей меня дрожью. – Мне кажется, что да… Я не могу понять, что со мной происходит, милый…

Лёвик провёл рукой по лбу.

– А вот я, кажется, начинаю понимать, детка. Мне даже иногда самому страшно становится от того, как хорошо я тебя понимаю. Знаешь, – добавил он, помолчав, – будь на твоём месте любая другая женщина, я бы её ни о чём не спрашивал, а просто отнёс в дом и трахал до утра, пока бы не запросила пощады.

Плечи у меня сильно дёрнулись, а он поднял пальцем мой подбородок и уставился прямо в глаза немигающим взглядом. Я с удивлением увидела, какие у него, оказывается, жёсткие и волевые черты лица. Таким я его совсем не знала.

– Так вот, повторяю, – произнёс он совсем непохожим на себя голосом, – я понимаю тебя даже лучше, чем сам бы того хотел.

Поэтому желаю знать, от кого я должен тебя спасти, Мара? Кого ты станешь представлять, когда я буду любить тебя?

Я в ужасе вытаращилась на Лёвика, совершенно сражённая его правдой. Ответить мне было нечего, хотя где-то в глубине сознания вдруг отчётливо зародилась мысль, что всё это не совсем так. Только она ещё не до конца оформилась, и я поняла, что пока не смогу выразить её вслух.

– О, боже… – только и смогла выдавить я, закрыв лицо ладонями.