Пандемия любви

Впрочем, разве об этом ей следует сейчас думать?

Бутерброды кончились, она забрала у него чашку, поставила в раковину и включила воду. Горячей не было. «Как же он мылся? – мелькнуло в голове. – Вероятно, авария во всём подъезде. Даже не сказал. Ах, ну да, когда он вышел из ванной, было уже не до этого…»

Лена быстро сполоснула посуду и поставила её на сушилку. Он наблюдал за ней, слегка покачивая раненой ногой.

– Давайте-ка обработаем вашу рану, – заявила она, вернувшись к столу, и полезла в ящик за аптечкой.

Он беспечно махнул рукой. Потом, подумав, спросил:

– Перекись есть? А бинт? Давайте сюда.

Пошарив в аптечке, Лена протянула ему пузырёк и новый стерильный бинт в упаковке. Он ловко освободил его от бумаги и, обильно полив рану моментально зашипевшей перекисью, начал бинтовать. Делал он это так сноровисто и красиво, что она невольно залюбовалась.

– Значит, вы тоже медик, как и ваш друг?

Он лаконично кивнул.

– Да. Учились вместе. – И, аккуратно завязав концы бинта, огляделся в поисках ножниц.

Обнаружив их на столе в стакане с карандашами, он обрезал и ловко упрятал кончики. – А почему вы решили, что я медик?

– По тому, как вы бинтовали.

– Ну да. Я мог бы и сам догадаться, – усмехнулся он. – Женщины вообще гораздо наблюдательнее мужчин. В мелочах.

– Только в мелочах? – улыбнулась она.

– Женщины по природе своей хорошие тактики. А что касается стратегии, то у большинства мужчин это получается лучше.

Она кивнула.

– Возможно.

Только мне почему-то кажется, что не у всех.

– Я же сказал: у большинства. Кстати, чья это квартира? – Он снова почувствовал, что его расспросы граничат с бестактностью.

– Мужа. Вернее, ещё его родителей, – ответила Лена и поёжилась от того, что приходится обсуждать такие вещи с человеком, которого видит впервые. Но незнакомец, очевидно, не находил в этом ничего предосудительного, потому что снова спросил:

– Вы здесь прописаны?

– Нет.

– А где?

– У мамы.

Он покачал головой, как ей показалось, с облегчением.

– Наверное, это к лучшему. Вы сейчас к ней отправитесь?

– Не знаю, – вздохнула она. – Там отчим и ещё близнецы, мои братья. Им шестнадцать. Хрущёвка, всего две комнаты. К тому же они сейчас ремонт затеяли… одним словом, меня там только и не хватало. Особенно с вещами. И с собакой.

Он поднялся, задев головой пластмассовый помидор-люстру, но тут же, слегка пригнувшись, словил её рукой и шагнул к окну.