Пандемия любви

Что-то вроде прививки от оспы. Можно сказать, раз и навсегда. Выходит, дело не во внешности».

Исподтишка я принялась его разглядывать. Выглядит, надо признать, до безобразия респектабельно. На вид, пожалуй, лет тридцать пять-тридцать шесть. Высок, широкоплеч, густая светло-каштановая шевелюра, крупные черты лица, широкие, почти сросшиеся брови и глубоко посаженные тёмные глаза. Одна непослушная прядь то и дело падает на лоб, и время от времени он безуспешно пытается её откинуть. А этот властный квадратный подбородок с чуть отросшей с утра щетиной… Губы.

Дьявольщина! Я была точно уверена, что знаю их вкус. Ну хватит!

Оказывается, всё это время Валька с ним разговаривала. Мне казалось, что пролетел час, но, взглянув украдкой на часы, я с облегчением обнаружила, что не прошло и двух минут. Не знаю, заметила ли Валька моё состояние (я искренне надеялась, что нет), но была очень рада, что она взяла инициативу в свои руки. Бог его знает, о чём они там говорили, я въехала только в конец фразы:

– …так что, Георгий Александрович, поймите нас, пожалуйста, правильно, но дело достаточно серьёзное… Одним словом, не найдётся ли у вас какой-нибудь документ, удостоверяющий вашу личность?.

. Надеюсь, это вас не обидит?

Селивёрстов немедленно расплылся в улыбке, а я опустила глаза.

– Какие могут быть обиды? Это совершенно естественно. Рад, что имею дело с серьёзными людьми.

Он полез в карман и через секунду протянул нам паспорт в дорогой кожаной обложке.

Я не сдвинулась с места, а Валюша аккуратно раскрыла документ и углубилась в его изучение. Мы терпеливо ожидали конца экспертизы. Через минуту она, не говоря ни слова, протянула паспорт владельцу, встала, вышла из кухни, вернулась с бумажником и также молча положила его перед гостем. В фильмах в такие моменты обычно, как указывают в титрах для глухонемых, «звучит тревожная музыка».

Не знаю, что наш рассеянный знакомец ожидал там увидеть, но после осмотра своего временно утраченного имущества на его лице отразилось явное облегчение.

Какое-то время он сидел молча, откинувшись на спинку. У меня даже сложилось впечатление, что он просто не знает, что сказать. Тем не менее, спустя минуту, он всё-таки произнёс:

– Возможно, не стоит этого говорить, потому что это может прозвучать не совсем вежливо, но, если честно, я сомневался до последней минуты…

– Не мудрено, – ляпнула я.

Селивёрстов поднял на меня глаза и улыбнулся.