Пандемия любви

«Фу, какая пошлость! – немедленно активизировался мой внутренний оппонент. – Ни дать ни взять – монолог твоей знаменитой тёзки к этому отвратному Луису-Альберто. Ты уж совсем-то в маразм не впадай!»

Часы показывали восемь тридцать пять. Прихватив белую сумочку-планшетку на тонкой золотой цепочке (моя первая покупка с зарплаты), я медленно, очень медленно спустилась по лестнице, вышла из подъезда и тотчас услышала, как мягко заработал двигатель припаркованного у дома тёмно-вишнёвого «шевроле».

Задняя дверца открылась, и из машины выбрался улыбающийся Селивёрстов с букетом белых роз, перехваченных прихотливо уложенной золотой сеткой. Сделав шаг навстречу, он снова взял мою руку и легко прикоснулся губами к запястью.

«Спасайся кто может… – подумала я, напялив на физиономию дежурную улыбку. – Право слово, в этом жесте столько интимности! Вероятно, его применяют опытные обольстители для окучивания юных невинных овечек».

«Уж не тебя ли? – издевательски напомнил о себе мой мучитель.

 – Хотя не удивлюсь, если вид голого мужчины до сих пор вгоняет тебя в краску».

Тем временем Селивёрстов подвёл меня к машине и, бережно усадив на заднее сиденье, сел рядом и положил букет мне на колени. На влажных лепестках роз мерцала позолота. Я невольно залюбовалась этим хрупким и, увы, таким недолговечным чудом.

В салоне витал едва уловимый запах дорогой кожи, дорогого табака и всё того же «Платинового эгоиста», который в равной степени злил и притягивал меня, и этим злил ещё больше.

По дороге мы разговаривали мало, ограничиваясь улыбками и незначительными репликами. Его близость меня отчаянно смущала, и я сидела, по большей части уставившись прямо перед собой и разглядывая могучую спину водителя, обтянутую чёрной кожаной курткой.

Едва мы вошли в зал ресторана, к нам подскочил официант и проводил к столику у окна, с которого снял табличку «стол заказан». Селивёрстов сделал едва уловимый жест в сторону букета, и второй официант тотчас принёс вазу, куда и определил розы, а первый раскрыл перед нами карту вин и почтительно застыл в ожидании.

Карту я разглядывать не стала, а когда Селивёрстов спросил меня насчёт аперитива, наугад брякнула: «Белый мартини со льдом и лимоном», вспомнив, что слышала нечто подобное из уст киношной героини. Он глянул на официанта, тот кивнул, Георгий заказал себе коньяк, официант снова кивнул и исчез.