Волчья ягода

– Не в мать, – фыркнул гость.

– Слова часто лишними бывают, Голуба.

– А в молчании можно со скуки помереть. Я завсегда шутку да словцо острое люблю. Да, Нютка?

– Можно я Белку вычешу? И гриву заплету! – Нютка бежала уже с гребешком к любимице.

– И напоишь лошадь, и вычешешь, и песни ей споешь. Только редьки не давай, а то до дома не доберусь – помру от вони.

Нютка недоверчиво глянула на гостя.

– Да, голуба, дело житейское, и у Белки брюхо пучит. – Он хрустнул пальцами прямо перед Нюткиным лицом.

 – На сеструху мою ты похожа. Помню, страсть любила на шее моей висеть, сладости любила. А сеструха та… Эх, Нютка-утка!

– Не утка я, – надулась девчушка.

– Разве не похожа? Глянь. Кря-кря-кря, – гость не только изобразил крик речной птицы, но еще и пошел вразвалку, кривя ноги.

Нюта прыснула и уткнулась в яблочный бок лошади.

– Аксинья, пошли в избу, поговорить надо. – Гость отстегнул от седла увесистую суму и, не дожидаясь приглашения, первым поднялся на крыльцо.

– Вижу, доски поменяла, те скрипели всякий раз.

 – Каблуки новых сапог громко стучали по свежему дереву. – Кого из еловских просила?

– Голуба, все ты приметишь.

– Служба такая, все выведывать да примечать.

– Что сказать хотел?

Голуба перекрестился, сел за стол, по-хозяйски налил кваса из запотевшего кувшина, осушил две кружки, крякнул, вытер лицо рукавом. Оглядел избу от закопченного потолка до пола, крытого свежим сеном.

– И поставец новый сообразила…

– Голуба! Говори.

Гость скоро уехал. На прощание покрякал, вновь, к вящему восторгу Нюты, прошелся разлапистой походкой утиного племени от крыльца до калитки, вскочил на Белку, помахал на прощание и пустился вскачь по узкой дорожке, вилявшей меж золотых берез и багряных осин. За последние два года еловчане и жители окрестных деревень утоптали тропу до знахаркиного дома.

Голуба – Аксинья не знала его христианского имени – появился в ее избе впервые в 1613 году, в разгар Великого поста. Балагур и насмешник, он дразнил Нюту, раздражал и развлекал своими байками Аксинью, но, самое важное, каждый раз привозил снедь – зерно, муку, солонину, топленое масло, соль.

Голуба шутил, рассказывал о загадочных обитателях Сибири, иногда разрешал Нюте посидеть на покатой спине Белки, скорбел по бородатому другу, погибшему в схватке с инородцами. До сегодняшнего дня не открывал он самого важного – почему помогает Аксинье и ее дочери. Впрочем, она и сама знала ответ.