Дочь леса

– Алькандр, добро пожаловать, – прозвучал низкий, звучный голос. – Проходи, садись с нами.

Эти радушные слова произнес человек среднего возраста, еще не успевший ни располнеть, ни облысеть; его черные кустистые брови резко контрастировали с седыми с металлическим отливом волосами. Генерал Филон поглядел на вновь прибывшего: под глазами у него залегли глубокие круги, словно сегодняшнее собрание стало последним делом в конце напряженного дня, которое он тем не менее намеревался выполнить как должно. Алькандр знал, что его собеседник любил казаться спокойным и трудолюбивым, дабы укрепить свою репутацию хорошего командира.

Долгие годы Филон был правой рукой отца, держась в тени; он планировал захват Напоки, именно он позволил Темискире упрочить свое могущество после первых военных успехов. И сейчас, глядя на него, Алькандр понял, что его собеседник долго ждал своего звездного часа, а теперь этот час наконец настал.

– Где мой отец? – спросил он, не спеша принимать приглашение.

Олигархи заерзали на своих покрытых мехами ледяных скамьях, было видно, что им не по себе.

Один лишь Филон сохранял бесстрастный вид. Он выгнул угольно-черную бровь, подался вперед, уперся локтями в широко разведенные колени и проговорил полным сочувствия голосом:

– Вот уже месяц у Ликурга проблемы со здоровьем, о которых он предпочел тебе не сообщать на случай, если письмо перехватят. Он решил пока отдохнуть и предоставить нам вести все мелкие дела, пока ему не станет лучше.

На лице Алькандра не дрогнул ни один мускул: он постарался никак не показать, насколько сильно его потрясла эта новость.

Он слишком хорошо знал деспотический характер отца и ни секунды не сомневался, что Ликург никогда бы не выпустил из рук бразды правления из-за легкого недомогания. Филон недоговаривает: очевидно, состояние здоровья Ликурга на самом деле гораздо хуже. Алькандр хотел расспросить генерала подробнее, но такие вопросы вызвали бы презрение олигархов, а ведь они и так видели в нем отпрыска амазонки, которого зачем-то взял к себе Ликург. Похоже, именно на это Филон и надеется.

– По-вашему, захват Гипербореи – это мелочь?

Выражение притворного сочувствия исчезло с лица Филона. Он встал, поставил свою пиалу с чаем на самовар, сцепил руки и старательно потер ладони друг о друга. Запястья, выглядывающие из меховых рукавов его куртки, были покрыты густой черной порослью, короткие волоски росли даже на фалангах пальцев.

– Это срочное дело.