Адам Бесподобный

 – По моему мнению, радоваться надо, приветствуя избавление от него!

– Не все то, что рассказывают христосики – правда, – пробормотал Адам, ловко сбрасывая лодку на воду, – и вообще, кто умеет не доверять, способен думать и рассуждать, итак догадается о несоответствии показаний церковников выступающих против Сатаны.

– А что же он сам, как он относится к наветам и наговорам людей? – допытывалась Зоя Михайловна, на мгновение, превратившись в дотошную классную даму. – Ведь в произведениях классиков…

Не договорила она, увидев вдруг свирепый взгляд Бесподобного.

– Не стоит говорить о нем, – пристально глядя на нее, посоветовал Адам.

– А то что? – с содроганием задала вопрос, Зоя и упрямо набычилась.

– Заинтересуется, – уклончиво ответил Адам, влезая в лодку.

Усевшись на рюкзак, он вставил деревянные весла в резиновые уключины.

– Ой, девочки! – взвизгнула Вера и с восторгом полезла в лодку.

Рассевшись на плотно набитых рюкзаках, компания дружно отвалила от берега и устремилась в своем ненадежном суденышке в речные дали.

При этом лоб Адама Бесподобного, прикрытый неряшливыми прядями длинных волос покрылся морщинами, свидетельствующими об усиленной мыслительной деятельности.

Машинально управляя при помощи весел лодкой, он не сводил изучающего взгляда с задумчивого лица Зои Разумовской, сидевшей, как раз напротив него.

9

Дверь в столовую постоянно хлопала, и оттуда доносился восхитительный запах еды: горохового супа и жареной рыбы с картофельным пюре. Принюхавшись, Адам Бесподобный безошибочно определил еще и запах пирогов с яйцом и зеленым луком.

А получив от нянечки поднос, удовлетворенно хмыкнул, убедившись, что не ошибся. Единственное блюдо, которое он не смог учуять был компот из сухофруктов.

В палату сунулась рябая Катька, и Адам поморщился, какая она ему жена? Но уже не хватило сил послать подальше, расстаться с доверчивым существом, вверившим ему свою жизнь.

Свадьбу затихарили, просто расписались в сельской администрации и Катька, продемонстрировав деревенским кумушкам паспорт с печатью замужества, горделиво вошла в его дом.

Она оказалась хорошей хозяйкой, в доме запахло свежим бельем, захлопали на ветру выстиранные половики и занавески.

Во всем потакала мужу, слушалась, не перечила, была весела и ласкова. Чего еще желать? Но он всегда помнил о разнице в возрасте, почти в четверть века и чувствовал себя едва ли не преступником, извращенцем, хотя в деревне никто не осуждал его выбор.