Папирус

Однако армия египтян вместо того, чтобы преследовать убегающего врага и попытаться сходу взять город, остановилась для разграбления брошенного противником имущества и сбора трофеев, упустив победу и позволив, тем самым, частям вражеских войск бежать, отступить в Мегиддо, и, укрепившись там, пока избежать плена.

Но богатая добыча египтян под стенами Мегиддо не произвела на фараона никакого впечатления.

Более того, он негодовал.

Ведь быстрый захват крепости на плечах противника был упущен.

Тогда фараон Тутмос III-ий обратился к своим воинам с воодушевляющей речью, в которой в частности объяснял жизненную необходимость взятия Мегиддо:

– «Если бы вы вслед за этим взяли город, то я совершил бы сегодня богатое приношение Ра, потому что вожди каждой страны, которые восстали, заперты в этом городе, и потому что пленение Мегиддо подобно взятию тысячи городов».

Но после победы под стенами Мегиддо армия египтян ликовала, невольно устроив себе маленький праздник.

И фараон был вынужден разрешить своим воинам отпраздновать эту победу и немного перевести дух.

Но узнав, что пока его войска, позарившись на трофеи, остановились у стен Мегиддо, и в город пробрались, отступившие из-под Таанаха воины противника, он ещё больше негодовал, немедленно отдав приказ о штурме Мегиддо, и опять подчеркнув важность взятия этой крепости:

– «Сражайтесь хорошо и храбро, мои верные войска! Вожди всех городов собрались в этой крепости. Взятие Мегиддо – это взятие тысячи городов!».

Так что после празднования победы египтяне, к этому времени плотным кольцом обступившие загнанного за стены противника, были вынуждены приступить к длительной – несколько месяцев – осаде крепости Мегиддо.

За это время египтяне смогли даже собрать урожай с окрестных полей.

Около Мегиддо египтяне построили свою временную осадную крепость, откуда осадой руководил сам Тутмос III-ий.

Её осадная стена получила название по тронному имени фараона: «Менхеперра, овладевший равниной азиатов».

За время осады к египетскому фараону прибывали с данью, избежавшие окружения в Мегиддо, правители других сирийских городов.

И придворный хронист Танини – правнук Амелека – записал об этом в анналах Тутмоса III-го:

– «И вот владетели этой страны приползли на своих животах поклониться славе его величества и вымолить дыхание своим ноздрям, потому что велика сила его руки и велика его власть. И простил фараон чужеземных царей».