Анатомия зла

Они источали нежный аромат, уносивший ее куда-то в прошлое. Почувствовав в ногах онемение, Клара села в кресло, продолжая недоуменно-задумчивым взглядом изучать букет, как давно забытого нежданного гостя. Только сейчас она сообразила, что у нее нет в доме ни одной вазы. Потому что никому никогда не приходило в голову дарить ей цветы.

ГЛАВА 3

День начался как обычно. В обязанности Клары входило следить за младшим медицинским персоналом клиники, за содержанием больных, за тем чтобы предписания врачей выполнялись неукоснительно, своевременно и точно.

При этом под контролем у нее оказывались и сами врачи, которым она без стеснения могла сделать замечание, а то и отчитать. Для всех она была тенью Гроссе, орудием Гроссе, соглядатаем Гроссе. Ее боялись не меньше, чем самого хозяина. Но если его, боясь, боготворили, то ее скорее ненавидели. Саму же Клару меньше всего волновали эмоции и отношение к ней коллег по работе. Для нее важны были не сами люди, а то, чем и как они занимаются, как справляются со своими обязанностями.

Ее сухая высокая фигура, полностью лишенная каких-либо женских признаков, возникала перед испуганно замиравшими сестрами и санитарами казалось из ниоткуда, причем всегда в неподходящий момент. Тяжелый взгляд ее въедливо прищуренных черных глаз мало кто мог выдержать. Из-за этой ее привычки постоянно щуриться никто даже не догадывался, что у их старшей медсестры потрясающей красоты глаза. Клара для всех была личностью без пола и возраста. При ее без малого сорока, одинаково справедливым было бы сказать, что ей «где-то под тридцать» и что ей «давно уже пора в тираж».

Когда же у нее бывало, как сегодня например, плохое настроение, по всей клинике из уст в уста объявлялось «штормовое предупреждение».

Большую часть дня Клара, как обычно, провела подле Гроссе – совещания, обход стационарных больных, прием новых… Но ни разу их взгляды не пересеклись. Даже отдавая ей поручения или выслушивая ее отчеты, он смотрел либо в сторону, либо сквозь нее.

И то, как реагировала на это Клара, персонал клиники ощущал на собственной шкуре.

Он вызвал ее к себе в кабинет по селектору только к концу рабочего дня. С недобро поджатыми губами она молча остановилась на пороге.

– Пообедаем вместе, – не предложил он, а отдал распоряжение, точно таким тоном, каким во время операций деловито ронял: «Скальпель» или «Тампон».

– Где? – Ее глаза вспыхнули.

– Я не очень тебя разочарую, если скажу: здесь?

– …Не очень.