Тасмин

Они дернули карету, но не понесли. Мир так и остался стоять на месте, словно ничего не случилось.

Тишина.

Дыхание Ирен. Громкое. Влажное.

Оно стучит. Это глупое сердце. Шум крови в ушах. И этот мерзкий: тук-тук-тук; тук-тук-тук.

Катерина глядит вперед. Там ничего нет. Только обивка кареты.

Даутцен открыла дверь и вышла наружу.

Было холодно, но не так как зимой.

Девушка поскользнулась на грязи и едва не упала.

Вот бы Катерина смеялась! Только теперь она сидит в карете с таким видом, будто холод тянет из нее жизнь.

Как же тошнит.

Впереди только туман. Ничего не видать. Ни людей, ни животных. Все будто исчезло в серой, молчаливой мгле. Она не уходит и не расступается. Нависает стеной. Кажется, что протяни Даутцен руку и она сможет прикоснуться к этому.

Где-то впереди кричат. Шум драки. Невидимые люди орут друг на друга.

Голоса отражаются эхом. В них только боль. Звук такой высокий, что перестает быть похожим на человеческую речь. Сквозь крики пробивается смех. И радость.

Кому-то все происходящее кажется шуткой? Безумие…

Даутцен готова бросится вперед и бежать в самую гущу событий, лишь бы не оставаться во мгле. Она должна выбраться из тумана. Здесь слишком тошно. Здесь нет ничего. Только неведенье.

Что-то несется к девушке на встречу. Оно огромное и тяжелое. Его шаги разносятся по земле, словно удары деревянного молотка.

Это твое сердце, Даутцен. Кровь шумит в ушах.

Из тумана вырывается лошадь. Она вертит головой во все стороны. Ее огромные белые зубы хватают воздух, словно ищут опору для тела.

Всадник едва держится в седле.

Николай весь в крови. Он больше не похож на того ухоженного и горделивого мужчину средних лет, каким Даутцен видела его в доме своего отца. Теперь это грязный и напуганный человек. Он изо всех сил дергает поводья и лошадь встает на дыбы в полуметре от девушки.

– Садись!

Николай протягивает Даутцен руку.

– Что происходит?

Конь переминается с ноги на ногу и вот-вот понесется дальше. Земля снова дрожит.

Несколько воинов, которые сопровождали обоз, проносятся мимо. Самому последнему в спину прилетает стрела с разноцветным опереньем, и он падает с лошади в грязь дороги. Там и лежит на обочине. Без движения и без дыхания. Больше не человек. Кукла в доспехах. Поломанная и выброшенная за ненадобностью. Нет ничего сверхъестественного в том, как выглядит мертвец. Его душа уже не здесь. Ее никогда там не было.

Николай даже не пытается помочь своему подчиненному.