Когда Земля молчит…

Во втором – отдавал ей свои завтраки, воровал для нее самые сочные, самые крупные фрукты в чужих садах – в своем неромантично и слишком просто. В третьем пытался мастерить для нее всякие замысловатые штучки. В четвертом несколько раз подрался из-за нее с мальчишками. В пятом начал писать ей записки. Но обо всем этом знала только Ева – не потому, что он делился с ней сердечными тайнами, а потому, что была наблюдательна и очень любила своего брата.

Сама же она с детства дружила с четырьмя мальчиками-однолетками. Где-то лет в тринадцать, в знак солидарности и верности друг другу, каждый сделал себе на плече татуировку с изображением четырех сплетенных рук.

Уговаривали и ее, но она отказалась, испугавшись родителей, о чем конечно же жалела. Ведь если солидарность, то для всех.

Лето было на исходе, их последнее беззаботное лето. Будущей весной они окончат школу и возможно разлетятся в разные стороны. Но Ева не хотела даже думать об этом.

Вадим, Федор и Миша ей были одинаково дороги. А вот Олег… Олег занимал особое место в ее сердце.

Только она старалась держать свои чувства на замке, чтобы не нарушить сплоченность компании. Ведь все четверо к ней неровно дышали, что не удивительно.

По-детски шаловливая и по-взрослому умненькая, Ева год от года становилась все краше, все стройнее и притягательней. Тяжелые блестящие волосы цвета спелой вишни, слегка раскосые золотистые глаза, менявшие цвет в зависимости от погоды и ее настроения, трогательно-хрупкие плечи, высокая, до конца не оформившаяся грудь, длинные, проворные ноги…

Олег же, кареглазый, высокий и тоже очень привлекательный юноша, терялся в догадках, кому из четверых Ева отдает предпочтение, десятки раз мысленно проигрывая тот «самый главный» разговор, когда он наконец откроется ей…

Люди на улице все прибывали.

А ее верные друзья собрались у нее под окном. Перегнувшись через подоконник, Ева тревожно спросила:

– Мальчики, что происходит? Вы что-нибудь понимаете?

Те лишь озадаченно пожимали плечами – никто ничего не понимал.

– Аве, пожалуйста, не выходи из дома. На всякий случай. Кто его знает, что это такое… – попросил Олег.

Он назвал ее «Аве»! А сам почему-то вдруг стал для нее «Гело».

Странности на том не кончились. Вокруг воцарилась такая непроницаемая тишина, что заложило уши. Не брехали дворовые псы за заборами, не драли свои луженые глотки сельские будильники – петухи. Смолкли птицы и лягушки. Исчезли даже насекомые – ни ос, ни комаров, ни мух.