Назад, в жизнь

А сейчас, после ее нового безапелляционного заявления, ему не только захотелось добавить к перечню упомянутых эпитетов еще и такие, как шарлатанка, аферистка, чокнутая, но и взять за шкирку этого наглого, приблудного котенка и вышвырнуть ее за дверь. Лишь одно удерживало его, интриговало, сбивало с толку, заставляя вести себя осмотрительно – ее необъяснимая осведомленность в его делах и личной жизни.

Не сказав ни слова, он медленно поднялся, принес и положил перед ней то, что она требовала, и даже резинку впридачу.

Затем снова сел напротив и, подперев голову руками, приготовился терпеливо ждать.

– Я набросаю только общий вид, со стороны фасада. А детали ты уже разработаешь сам, – с невозмутимой деловитостью заявила она, берясь за карандаш.

Его глаза, устремленные не на бумагу – на самозванку, сузились от еле сдерживаемого негодования, а губы, его выразительные, чувственные губы, плотно сжались. Если бы она сейчас взглянула на него, ей вряд ли удалось довести начатое до конца. Но девушка, не поднимая головы, самозабвенно рисовала.

Задумывалась на мгновение, закрывая глаза, словно уносясь куда-то, и рисовала снова – карандаш легко летал по бумаге, а на лице не было и тени напряжения.

– Ну вот, примерно так. – Она протянула ему листок ватмана. – Конечно, на скорую руку трудно передать сразу все, что хотелось бы. Но если что-то будет неясно, я могу объяснить на словах или детальнее прорисовать. Я отлично представляю себе мельчайшие подробности всех интерьеров и экстерьеров и могу помогать тебе на любом этапе работы.

Тигран машинально принял из ее рук набросок, думая только о том, чтобы сдержаться и не вспылить, скользнул по нему холодным взглядом… всмотрелся повнимательнее… уронил листок на стол и, сжав пальцами виски, уставился на него. Девушка напряженно наблюдала за ним. Наконец он оторвался от созерцания наброска и вперил отяжелевший взгляд в Одиль.

– У кого ты это украла? – гневно проговорил он сквозь стиснутые зубы.

– Ну знаешь! – впервые оскорбилась она.

– Отвечай! Девчонка твоего возраста не может сама придумать такое… такое лаконичное, гармоничное, монументальное и чисто архитектурное решение. С таким знанием дела и с такой легкостью. Для этого нужен могучий талант и соответствующая профессиональная подготовка. Чтобы вот так – небрежно, играючи – сделать эскиз, ты должна была бы знать столько, сколько знать ну никак не можешь… даже если ты гений.

– Нехорошо, Фауст. Так нечестно, – укоризненно проговорила она.