Краплёная

Голос ее при этом прозвучал почему-то вяло, а глаза открылись лишь на половину и то с большим трудом.

Сзади послышались возбужденные голоса. С грохотом перевернулся стол. По полу разлетелись осколки разбитой посуды. Отборный мат вместе с дымом завис под низкими сводами. Новая знакомая Кати, с кошачьей ловкостью соскользнув с высокого табурета, язычком пламени взметнулась над стойкой.

– Сваливаем отсюда! Сейчас тут будет жарко! – как бы издалека донесся до Кати хрипловатый испуганный голос, и вслед за этим кто-то потянул ее за рукав, отчего она чудом не свалилась вместе с табуретом.

– Да открой же ты глазелки, горе луковое! И смотри под ноги, не то свой антикварный нос расквасишь, – приговаривала рыжая, таща ее вверх по ступенькам.

Свежий, холодный воздух привел Катю в чувство, правда совсем чуть-чуть.

– Живешь-то далеко?

Катя осоловело огляделась:

– Вроде бы вон в том доме. Кирпичный, на углу.

– Так и быть уж, сопровожу, – ворчливо сказала рыжая. – Обопрись на меня и держись ровнее.

А не то, если на легавого напоремся, как пить дать, в участок загремим.

Окончательно приходя в себя, Катя поднялась вместе с самозванной спасительницей на лифте, отперла ключом дверь. Поддерживая ее за талию, рыжая прошла вместе с ней в квартиру.

– Ну ты и наглюкалась, подруга. С тобой часто такое бывает?

– Первый раз, – нехотя буркнула Катя. – По-моему, я окосела не столько от «Кровавой Мэри», сколько от дыма.

– Запросто, если не колотая.

– Что ты имеешь ввиду? – не поняла Катя.

– Так они ведь там все гашишь курят. Вот ты и надышалась.

Катя не села – рухнула на диван. Веки, будто отлитые из свинца, никак не желали подниматься.

– Где у тебя кухня? – деловито спросила рыжая.

Катя молча указала направление.

– Кофе есть?

Она кивнула.

– Тогда я сейчас.

Через некоторое время рыжая вернулась с двумя дымящимися чашками в руках.

– На-ка вот, выпей. Сразу полегчает. – Она снова исчезла на кухне и принесла оттуда поднос с сыром, колбасой и хлебом.

 – А еще я нашла у тебя в холодильнике вот это, – почти виновато улыбнулась она. – Поужинаем? Очень есть хочется.

– Мне тоже. Давай.

Они устроились за журнальным столиком. Немного погодя рыжая вспомнила, что видела в холодильнике апельсиновый сок и виноград. Выложив все это на столе, она блаженствовала, запихивая в рот крупные виноградины и заедая их французской булкой с сыром.

Опьянение сменилось у Кати сильной головной болью.