Принцесса тьмы

С треском побежали по экрану помехи, а потом стало совсем темно – телевизор сам выключился… Гул прекратился. Тревожная гнетущая тишина подступила со всех сторон.

– Мама! Ма-ма! – срывающимся голосом позвала Найт.

– Я здесь, – отозвался женский голос. Сквозь распахнувшуюся дверь в комнату ворвался электрический свет. – Испугалась?

– А то нет. – Найт отвернулась. От света или от матери?

– Не впервой ведь.

– Так сильно еще не было. Там что-то случилось. Серьезное. А может эти гады прокладывают новую линию метро?

– Может.

 – Голос женщины прозвучал отчужденно, почти враждебно, и вместе с тем безучастно. Казалось, потрясение, пережитое дочерью, не затронуло ее.

– Дрожь в ногах не проходит, – ворчливо пожаловалась Найт.

– Это от страха.

– Глупости. А посуда все еще дребезжит тоже от страха?

– У нас тут постоянно что-нибудь дребезжит, – отмахнулась женщина. – Да только своды видно очень прочные. К сожалению.

Найт злобно уставилась на мать, но не успела ничего ответить.

В комнату стремительно вошел отец.

– Папа, что это было? – бросилась к нему Найт.

– С вами все в порядке?

Женщина хранила молчание.

– Ничего не разбилось? – Он подошел к резному застекленному шкафу и, обследовав содержимое полок, облегченно вздохнул.

– Ты скажешь, наконец, что произошло? – Найт ухватила его за рукав и с силой дернула.

– Река обвалилась, – будничным тоном ответил отец.

– Река???

– Не беспокойся. Это в трех километрах отсюда. Нам ничего не угрожает. Зато там грохот невообразимый. Хорошо что у нас не слышно. Терпеть не могу шума.

– Ну если она разрушила мои замки! – Найт погрозила кулаком невидимой реке.

– Не разрушила, – успокоил ее отец. – Это ей не под силу.

– И что теперь будет?

– А ничего. Одной рекой больше, одной меньше, какая разница… Можешь пойти полюбоваться. Знатный получился водопад.

– Что у нас сейчас, день или ночь? – отключенно поинтересовалась женщина.

В мрачном молчании мужа угадывалось раздражение.

– Должно быть ночь. Спать что-то хочется, – сделала заключение женщина и, зевнув, направилась к двери.

Отец и дочь переглянулись.

– Пусть уходит, – сказал он. – А мы с тобой обсудим наши дела.

Оседлав спинку уличной скамьи, Степа следил за судорожными скачка-ми стрелки городских часов. Нервничал.