Тихий дом

Для этого нужно все глубже и глубже погружаться в сеть, и в самом конце, в самой глубине Интернета, вход в Тихий дом. Тот, кто найдет его, узнает истину, но может исчезнуть из этого мира и остаться там навсегда.

– Ты меня разыгрываешь, да? – На лице Ивана Андреевича проступили признаки напряженной мозговой активности. – Похоже на вольный пересказ «Алисы в Стране чудес» и «Хроник Нарнии»: зайди в шкаф и выйди в параллельный мир. Лиза ведь не просто куда-то испарилась, она упала с высотки – вполне реально погибла в этом самом мире.

И если и следует искать виновника этого, то искать кого-то вполне реального, из плоти и крови.

– Я так и думала. Не стоило и начинать разговор. Может быть, она погибла здесь потому, что ее затянуло туда. Я поначалу тоже считала, что все это дурацкий прикол, тупой розыгрыш. Но Лиза так не думала, и вот… Когда мне сказали про ее записку, ну, про Тихий дом, я все поняла. Поняла, что все эти страшилки про Интернет вовсе не выдумка. Но вы все равно не поверите. Я, наверное, лучше пойду.

Катя встала и подхватила ведро, явно намереваясь уйти.

– Стой-стой, подожди-ка! – Замятин как мог аккуратно ухватил ее за руку. – Давай так, ты просто расскажешь все, что знаешь, а потом уже решим, стоило начинать разговор или нет?

– Не так уж много я и знаю, – тихо сказала она, снова садясь на лавочку. Чувствовалось в этом повиновении детская еще неспособность противиться воли взрослого: – Лиза была себе на уме. Мы, конечно, близко дружили, но мне всегда казалось, что она мне и половины не рассказывает того, что есть у нее в голове.

Про Тихий дом она мне сказала, но я не поверила в то, что он может быть на самом деле. Поэтому она никаких подробностей мне больше не рассказывала. Наверное, обиделась на меня, хотя вида не подавала. Просто стала меньше гулять и больше торчать дома за компом.

– И часто она на тебя обижалась? – Снова попытался втереться в доверие Замятин.

– Бывало. Но она не то чтобы обижалась и переставала общаться, скорее она была вспыльчивой.

Могла разозлиться, если я что-то делала или говорила не так, но быстро остывала. Она всегда была странной, особенной. Умной. Как будто слишком взрослой. Не то чтобы зубрилкой, нет, в школе как раз по некоторым предметам еле вытягивала четвертные оценки. Но это не потому, что мозгов не хватало, а потому, что ей было скучно учиться, делать уроки. Она говорила, что не хочет быть рабом системы и делать все по распорядку, который ей навязывают.