Время серебра

Джеральду внезапно захотелось придушить леди Элис – захотелось настолько остро, что он сжал кулаки, чтобы избавиться от наваждения. Когда дверь открылась, Берт стоял к нему спиной и не видел вошедшего – но Бет сидела к двери лицом, а между тем при виде незнакомца зрачки ее даже не дрогнули. Так не притворяются.

– Как долго это продолжается? – спросил Джеральд, кивнув в сторону Бет.

– Третий день, сир, – ответил Берт. – Вот как только мы узнали, что Джефрей де Ридо…

– Джей?! – ахнул король.

У него за спиной Лэннион застонал почти беззвучно и шепотом выругался – истово, словно молился.

– Вы его знали? – Берт так и подался вперед.

Джеральд хотел ответить, но внезапный сухой спазм перехватил горло.

– Да, – ответил вместо него Лэннион.

«Да»… до чего же простое слово! Разве вложишь в него веселый смех де Ридо, его ясные глаза, его всегдашнее неброское мужество и свежесть духа? Разве может оно вместить песенки, которые Ридо ухитрялся сочинять едва ли не по дюжине на день? Разве может оно передать, как все, кому посчастливилось узнать Джефрея де Ридо, любили его? Не иметь в двадцать три года ни одного врага – дело совершенно неслыханное… но сердце у де Ридо было золотое – разве можно не любить солнце, разве можно не улыбнуться ему в ответ? А натура у де Ридо была совершенно солнечной… какое же короткое слово – «да»… и ему, этому слову, не по силам объяснить, почему никто, никто, никогда не звал де Ридо Джефреем – все, и даже король, звали его только Джей, и никак иначе…

Джеральд безмолвно кивнул.

– Ваше Величество… – выдохнул Берт. – Гонец не сказал нам, как… я прошу вас… как погиб Джей?

– Доблестно, – хрипло ответил король.

И страшно.

Невыносимо страшно еще и потому, что невыносимо нелепо. Война пощадила Джея де Ридо, не оставив на его теле ни одной отметины. Его не пощадил мир. Первый день мира, купленного его кровью.

Джеральд попытался сглотнуть. Гонец недаром смолчал – как рассказать этому славному мальчику, какой смертью погиб его друг? Какие слова избрать, чтобы поведать о страшном дне, на который они с Гийомом де Троанном назначили подписание перемирия? Черный Волк не явился, известив в последний момент, что у него воспалилась недавняя рана, и прислал вместо себя своего единственного сына.

Джеральд в байку о ране не поверил и на полпенни – у Черного Волка приключалось очередное острое воспаление хитрости всякий раз, когда ему подворачивалась возможность уступить дорогу молодому Гийомету.