Корона из шипов и тайн

Они казались естественными в своём виде и движениях, не так, как если бы играли роли. И эти гнилые зубы и омерзительный запах, как от человека, что не мылся неделями. Следующим был мужчина в балахоне, мужчина, который похитил меня, мужчина с татуировкой глаза на лбу. Этот глаз, с ярко-синей радужкой, смотрящий немигая, выглядел до того реальным, что было тяжело усомниться в его существовании. Его, как и обычный глаз, окаймляли тёмные ресницы и неглубокие морщинки во внешнем и внутреннем уголках.

Вспомнилась и обжигающая жара вместо вчерашней зимы.

А солнце, вернее солнца. Их было два, как кто-то мог создать такую иллюзию, это нереально.

Сердце ухнуло вниз. Как же так? А Тара? Боги, она же наверное ищет меня, волнуется. А я здесь, непонятно где. Потёрла глаза пальцами, что же делать?

Дверь снова открылась. Похоже мой лимит времени был исчерпан.

Мужчина в старомодной военной форме пригласил следовать за ним, даже не пытаясь приблизиться. Не видя иного выхода, я проследовала за ним.

Он сопровождал меня сперва по длинному каменному коридору, с крохотными окошками вверху стен, пропускающими так мало света, что невозможно было разглядеть что-либо дальше пары ярдов, затем по крутой винтовой лестнице, спиралью уходящей вверх, а уже после – по широкому коридору, с высокими ровными стенами, усеянными множеством тяжёлых деревянных резных дверей, и тонной картин: от натюрмортов до ярких портретов мужчин, с суровыми выражениями на лицах.

Наконец-то мы достигли нужных дверей, судя по тому, как перед ними замер мой сопровождающий.

Всё это время мысли сменяли одна другую, выстраивая предположения по месту моего нахождения. И все они были до боли нелепы.

У высоких деревянных дверей с искусно выскобленным рисунком птицы, напоминающей павлина, стояли двое мужчин, держа руки на рукоятках мечей. Они были одеты схоже с моим провожатым, но что-то в их формах и более грубых движениях выдавало то, что они были ниже рангом.

Никто из нас не произнёс ни слова.

У них кажется не возникало такой необходимости, я же хранила молчание просто потому, что находилась в каком-то затуманенном состоянии и не способна была озвучить ничего разумного.

Двое распахнули перед нами двери, как будто им это не составило труда, хотя казалось те весили не менее тонны.

Провожатый шёл первым, я семенила за ним. Сердце ухало в груди, ноги подкашивались, глаза метались по стенам широкого зала.

Такого мне видеть ещё не приходилось.