Субстрат

– Двигайся, живо! – я не просила, я командовала, и от моего тона Кей наконец-то пришел в себя и последовал за мной.

Мы кинулись к калитке и помчались по улице к холмам. За ними открывался густой лес.

Кей бежал быстрее меня, несмотря на рану, а я же, увешанная сумками, тащилась позади.

За спинами раздался вой, меня передернуло, и я кинулась вперед. Толкнув парня в спину, повалилась следом в траву.

– Тихо, – еле слышно прошептала я, надеясь, что Кей разобрал слова.

Выждав минуту, приподнялась и обернулась, осматривая дом, что уже прилично отдалился от нас.

Сквозь окна в нем не просматривалось никакого движения, тварь покинула его. Я окинула взглядом соседние улицы, но не нашла ничего необычного, только гробовая тишина и опустевший поселок, лишенный всего живого.

Мы продолжили путь к лесу, больше не останавливаясь.

Спустя двадцать минут бега мы были уже в лесу, двигаясь на юго-запад, но не заходя в чащу, чтобы не потеряться там.

Я притормозила у узкого устья реки, рана на плече жгла огнем, необходимо было промыть ее и обработать. Да и помыться полностью не мешало, мы оба были густо покрыты слоем крови и грязи, что смешивались в отвратительную картинку.

Облегченно выдохнув, я скинула с плеч сумки и рюкзак с едой. Все тело ныло и молило об отдыхе, но вначале меня ждали прохладные воды реки и еда. Кей упал на спину в траву, раскинув руки и ноги. Он тяжело дышал и смотрел в небо.

Поспешно отвернувшись, я скинула майку и штаны, направляясь к воде.

Разгоряченное тело с удовольствием принимало ее прохладу, дышать становилось легче. Я шагнула дальше, но не осмеливалась плыть, чтобы течение не смогло подхватить меня, и присела на корточки, смывая с себя грязь, пот и кровь. Раны на плече и предплечье жгли и пульсировали, стоило лишь коснуться их краев, и мне приходилось до крови закусывать губу, чтобы не заплакать, когда приходилось счищать ногтями с нее налипшие куски грязи.

Закончив с оттиранием тела, я откинулась на воду, лежа на спине, ухватившись за ветку, торчащую из дна реки. Течение приятно убаюкивало меня, и я ощущала себя листиком, который, кружась, долго опадал, а затем приземлился на водную гладь, желая быть унесенным вдаль. Мне тоже хотелось быть унесенной, хотелось отпустить руку и просто лежать на воде, пока она не приберет меня к рукам, увлекая за собой вдаль.