Следы прошлого, или Московские тайны

Ты мне скажи все-таки, что ты на крыше делал?

– Забыла, верно, или побоялась вам сказать, с вами-то давно было про квартиру условлено… – словно не слыша вопроса, произнес студент. – Вот ведь народ…

– Ты мне это, студент, брось, – генерал снова стал сердиться. – Я тут с тобой сижу, когда спать давно пора, а ты мне лясы точишь, а в дворницкой-то… Так что не паясничай и отвечай все сей час толком.

– Да, а с тем, в дворницкой, действительно, дело темное…

– Я тебя не про дворницкую… Постой, постой! А ты что же, видел?

– Видел.

Но говорить про это, да и про крышу, сложновато будет.

– Кому сложновато?

– Да мне, конечно, горемычному… Вот вы человек интеллигентный, конечно, понимаете, что если около трупа стоит некто с ножом – может, не он убил, а напротив, вынул нож из раны…

– Ты чего плетешь? Какой нож? Нет, видимо, надо тебя вниз свести – пусть с тобой другие разбираются!

– А вот вниз-то мне никак нельзя. Потому как на полицию вышеприведенное рассуждение… как от стенки горох! Влип я здорово, одним словом.

Но при этом невиновен, как неродившийся младенец. Только на вас и уповаю! – сокрушенно разведя руками, вздохнул студент.

– Ты не паясничай! Коли вниз не хочешь, выкладывай как на духу.

– Да, видно, придется вам довериться, другого выхода у меня нет…

Он полез в карман и вместе с жеваным, несвежим носовым платком извлек из него какой-то черный шнурок.

– Вот, извольте видеть, – студент поднес шнурок к самому лицу Сырцова.

– Это еще что? – генерал непонимающе осмотрел шнурок, оканчивающийся на конце большой петлей.

– А это называется удавка. И все дело в том, что как раз этим инструментом был умерщвелен тот, в дворницкой…

– Что-о!

Генерал машинально взял удавку и уставился на нее, переваривая услышанное. Но сей процесс был внезапно прерван самым неподобающим образом: воспользовавшись минутным замешательством нашего героя, студент вдруг прыгнул через всю комнату к двери. И прежде чем генерал успел вскочить со стула, раздался скрежет ключа, поворачиваемого в замке.

Генерал подскочил к двери и толкнул ее плечом, но та только спружинила и осталась на своем месте. Сидора Терентьевича заперли!

Невозможно описать праведный гнев его превосходительства – мы и пытаться не будем! Когда же не слишком, впрочем, мощная дверь была высажена ударом генеральского плеча, на лестничной площадке и на чердаке, естественно, никого не оказалось.

Тем не менее генерал добросовестно обследовал и чердак, и лестницу.