Следы прошлого, или Московские тайны

Сию немаловажную подробность мы относим всецело тем нашим читателям, что любят строить всевозможные версии, как свидетельство непричастности дворника к убийству.

Личность убитого установлена. Им оказался мещанин Артем Матвеевич Киселев, проживавший в собственном доме по адресу Стрелецкого переулка, что на Сретенке. Опознанию личности потерпевшего немало способствовала оказавшаяся поблизости экономка дома Евсеевой, по тому же адресу – Лукерья Носилова.

К любопытным фактам по этому делу мы можем отнести наличие на шее убитого удавки, присутствие коей свидетельствует о том, что несчастный Киселев был еще дополнительно и удавлен.

Ужасный век, ужасные сердца!

Из дополнительных сведений по факту убийства следует отметить, что хозяин дома – надворный советник господин Стоецкий – в момент осмотра трупа был предварительно опрошен полицией и показал, что был вчера весь вечер дома, но ничего похожего на выстрел не слышал, так как лег рано спать.

Кроме самого хозяина никаких жильцов в доме не оказалось, по той причине, что последнему из них господин Стоецкий отказал от квартиры за неделю до того.

Полиция ведет опрос соседей на предмет слышания ими выстрела или прочих известных им подробностей.

По факту убийства полицией начато уголовное разбирательство. По мере возможности и с любезного согласия полиции, мы будем стараться держать в курсе наших уважаемых читателей».

Так случилось, что сообщение об убийстве застало Артемьева в непосредственной близости от места происшествия.

Вставать рано он привык с самого детства; еще живя в Гельсингфорсе он вскакивал чуть свет и несся к морю окунуться в холодные воды Балтики. Постепенно это вошло у него в привычку. В Москве моря не было, до Москвы-реки было далековато (проживал Евгений Лазаревич в районе Трубной площади), поэтому привычку к утреннему купанию пришлось оставить, заменив ее обливанием, но вставать рано – он взял за правило.

Правда, в последнее время то ли от возраста, то ли от переутомления он стал ему изменять и частенько просыпался, если позволяли обстоятельства, довольно поздно. В последнюю неделю он никогда не вставал ранее семи. По иронии судьбы именно в этот понедельник он встал рано и к половине седьмого уже полностью одетый стоял на пороге дома, вдыхая полной грудью свежий утренний воздух.