Мила Хант

Тогда я забываю все свои обещания. Пристально смотрю на него, сходя с ума от ярости, боли и жажды мести. Он будет моей следующей жертвой. Я концентрируюсь.

– Отойдите от меня.

– Не делайте этого, – шепчет он, но всё-таки слушается. – Иначе с вами всё кончено.

Я смеюсь над его угрозой.

– Приблизьтесь к камину.

– Она… она не ограничится только вами, – бормочет С., подходя всё ближе к огню.

Его щёки и лоб становятся пурпурными. Он закрывает глаза.

– Нет, откройте их, С.

Он слушается. Глаза его слезятся.

Лицо всё красное.

– Протяните руку.

Он пытается сопротивляться. Тщетно. Его пальцы соприкасаются с пламенем. От боли он падает на пол, но всё ещё находит силы говорить.

– Она может сделать намного… намного больнее…

Его манжет дымится, загорается. Я любуюсь зловещей демонстрацией собственной силы, испытывая одновременно удовольствие и страх. Я знаю, что С. говорит правду. Угрожающий голос леди А. звенит у меня в ушах. Я закрываю глаза и ослабляю хватку, которой держала сознание С.

Он, задыхаясь, откатывается от камина. Его лицо побагровело, рука покрыта волдырями. Должно быть, он делает сверхчеловеческое усилие, чтобы не показать, как ему больно. Но он понимает, что победил. В полном отчаянии я соскальзываю спиной по стене. С. ждёт, пока я немного успокоюсь. Потом, сжав зубы, натягивает перчатки и подталкивает меня к выходу.

Он даёт мне шлем, ветровку и заводит мотор.

– Садитесь.

Я механически сажусь сзади него.

– Держитесь за меня.

Но я уже не слышу.

Не вижу домов, деревьев, озера, не чувствую ветра. Окружающий мир словно распадается на молекулы. Остаётся только боль. Безымянная, поглощающая целиком. Нильс и Жанна погибли у меня на глазах. По моей вине. Потому что я малодушно втянула их в своё бегство.

Голова кружится. В последний момент успеваю поднять лицевой щиток шлема, и меня рвёт прямо на газон. С. протягивает мне платок, я кое-как вытираюсь, глядя в пустоту. Он заводит руку за спину и прижимает меня к себе.

– Готовы?

Я не отвечаю.

Мотор ревёт. Прежде чем бросить мотоцикл вперёд, С. поворачивается ко мне.

– Больше никогда не вынуждайте меня причинять вам боль, Мила.

12

Белый ковёр, в котором тонут ступни. Стены, обшитые панелями из светлого дерева. Большой письменный стол, два кресла, компьютер. И окна от пола до потолка, притягивающие меня, словно лампа бабочку. Я невольно подхожу к ним ближе. Отсюда отчётливо видна Периферия. Впервые с тех пор, как мы приехали, С.