Монтаж памяти

У зрителя, обитающего среди этих стен, с юности проблемы со слухом – прощальный подарок от недолгой службы на морском судне. Девушка поспешно развязала шнурки на маленьких остроносых ботинках, наощупь повесила твидовое пальто на крючок и двинулась внутрь комнат.

Здесь, как и прежде, были деревянные крашенные полы, издающие причудливые звуки в зависимости от скорости шагов. В комнате привычно пахло сигаретным дымом. Наверное, он опять курил в туалете. Зал был пуст. За ним в проеме висели шторы из бусин. Рассекая их, она слышала мелодию из прошлого, в котором были черно-белые телевизоры, звуки радиолы по праздникам и утренняя гимнастика по радио в то время, как на кухне суетились люди, советские до мозга костей.

Седой мужчина долго смотрел на неё, лежа на подушке, изучал своими аквамаринами так, что становилось не по себе. «Он превратил тебя в домашнюю рабыню. Плохо выглядишь. Уставшая», – было сказано, как всегда, строго, властно, но с беспокойством в глазах. Она подумала: «Будь он добрее, я была бы хорошей девочкой и размазней».

1860 год

Кэролайн, опаляя пламенем своих глаз, продолжала посвящать меня в план ночного свидания, в то время как сбрасывала с себя платье с бесчисленными пуговицами, которое я расстегнула.

– Ох, я так взволнована. Подай мне свежие подмышники. Эти хоть выжимай после пикника на палящем солнце.

На пол вместе с платьем приземлились два кусочка ткани в форме полумесяцев.

– Во время обеда скажу па, что нездоровится после двух порций мороженого у Уильямсов.

Попрошу, чтобы ты проводила наверх и осталась подле меня на всю ночь, – искательница любовных приключений театрально жестикулировала тоненькими кистями с детскими пальчиками, надувала губки. – Маменька, конечно, встревожится, решит отказаться от поездки на бал, но я её успокою, ведь ты будешь рядом. Когда Томас приедет, поможешь мне спуститься с балкона к нему, чтобы никто из прислуги в доме меня не увидел, уходящей в такой поздний час. Сама же останешься в комнате настороже. Сиди и смотри в окно.

Смешно и противно было от того, что мной помыкает какой-то избалованный ребёнок. Хотелось надавать ей по заднице. Но моё лицо было скрыто от собеседницы – я застегивала очередной наряд на болтушке, перечитавшей женских романов. Как она собирается сигать с балкона с огроменной дырой на панталонах между ног? Её Томасу только того и надо.

– Вернусь, когда все слуги будут спать, а родители ещё будут на балу. Ты мигом спустишься вниз и отворишь мне дверь.