Конец мрачности

Зацикленный в его видениях, я испытывал в тот миг тёплые чувства к «своим» товарищам. Отголоски этих чувств до сих пор теплятся где-то в моей душе. И, глядя на пикирующего на нас Археуса, я… одновременно испытываю и радость, и грусть.

Рад, что вопреки нашим со Стариком опасениям этот бог жив. Всё-таки он открыто выступил против Рейнгейта, желая защитить Зуртарн. Да, сперва принял сторону будущего Бога Всех Королей… Но ведь он знал, что просто запуск сферы и системы Последователей не уничтожит мир, а Древние продолжат наблюдать за Зуртейном.

Но в то же время конкретно сейчас я думаю, что лучше б Археус умер. Лучше бы он не смог восстановиться после той страшной раны, что оставил ему Рейнгейт в бою на лестницах Зуртарна. Лучше так, чем, потеряв рассудок, защищать своего врага и мешать тем, кто, по сути, продолжает твоё дело. Ведь тогда, в день падения Колыбели Богов, Боги Праведности хотели спасти свой мир.

– Не начинай без меня, – шепнул я на ухо Тиаре и, аккуратно оттолкнувшись от её кровавой линзы, устремился вверх, навстречу Археусу.

Глава 8. Бог Праведности

Размахнувшись трезубцем аж из-за головы, я словно секирой ударил им Бога Праведности. Боковые лезвия моего оружия приплюснуты и заточены, поэтому вполне пригодны для того, чтобы рубить врага. На миг я подумал, что так и случится, однако Археус умудрился хлопком поймать лезвие и зажать его между ладоней.

– У-А-А-А!!! – рявкнул мне в лицо противник и пнул босой грязной ступнёй в грудь. Лезвие тришулы Археус не отпустил, так что от нанесённого мощного удара мы оба стремительно полетели вниз.

Я умудрился перевернуться в воздухе и оказаться сверху, Археус попытался вновь дотянуться до меня ногой, но каким-то чудом я смог уклониться и продолжить концентрировать энергию. Затем в мгновенье ока пропустил её через древко тришулы и выпустил через боковое лезвие.

– У-А-А-А-А!!! – снова заревел мой противник, разведя в стороны обожжённые ладони.

Оттолкнувшись прямо от воздуха, я ускорил своё пикирование. Летел на врага, выставив вперёд тришулу. Её колюще-режущую часть покрывало тёмно-фиолетовое марево, в котором танцевали почти чёрные змейки-молнии.

Моя скорость практически вдвое превышала скорость противника.