Почти детективная история (только для женщин!)

Это и без того усилило бы ее беспокойство, а волновать ее я не хотела. Наконец я нашла телефон Ирки и перевела дух.

Ирка была моей подругой. Некоторое время назад родители сдавали им (это Ирке и ее мужу Косте) комнату. Тогда у нас после очередной папиной операции было очень плохо с деньгами. Они прожили у родителей почти год, пока не получили, как молодые специалисты, комнату в заводском общежитии «для семейных». Оба они окончили политехнический институт там у себя, в Запорожье, а распределение получили сюда, к нам, на один крупный завод.

По специальности Ирка была химиком, а Костя – инженером-конструктором. Я в то время почти каждый вечер проводила у родителей. Мы, я и Ирка, понравились друг другу и подружились. Потом Ирка стала приходить ко мне поболтать, поделиться… В нашем городе они еще не обзавелись знакомыми и друзьями, да и у меня особых подруг тогда не было. Незаметно Ирка стала моей самой задушевной подругой. Когда у меня были ночные дежурства, она часто выручала меня, оставалась с Танькой ночевать, отводила ее в садик! Костя, ее муж, не возражал. Он был домосед. Вечерами обычно что-то чертил, конструировал, придумывал по своей работе, а Ирке тогда становилось скучно, и она бежала ко мне. Иногда она жаловалась мне на Костю, что он «скучный, как осенний дождь», никуда не хочет идти – ни в театр, ни в кино, и что он страшный скряга. Я пропускала эти жалобы мимо ушей. Костя мне нравился – спокойный, на?ллежный, уравновешенный, увлеченный своей работой. Да и внешность у него была очень приятная. Ирку, на мой взгляд, он очень любил. Это, с высоты моего печального жизненного опыта, было видно по всему. И я не понимала, почему Ирка «дергается». Я не раз говорила ей, что «не два горошка на ложку», но она только обиженно поджимала губы. Ирке надо было все и сразу!

Она была полной противоположностью своему обстоятельному и немногословному Костику. Недаром говорят, что противоположности сходятся! Она была болтушкой, каких мало. Непоседливая, веселая, живая.

Настроение у нее постоянно менялось от плюса к минусу. Усидеть на месте ей было очень сложно. По самому незначительному поводу могла залиться слезами, а через пять минут все забыть и смеяться какой-нибудь глупой шутке. Типичный холерик! Костик любовно называл ее «попрыгуньей-стрекозой». Мне она почему-то отчаянно завидовала. То ли из-за доставшейся мне после развода квартиры, то ли из-за того, что мои родители были рядом, то ли из-за того, что у меня была дочь.