Алтарь судьбы

– Князь, позвольте представить Вашему Сиятельству, своего сына, Петра, – начал Сапега-старший, бывший приближенным к императрице в вопросах отношений с Речью Посполитой.

– Добро пожаловать в Петербурх, Петр. Надолго вы планируете здесь задержаться?

– Пока мне тут будут рады, – улыбнулся молодой человек.

– Это хорошо. Вы уже основались? У кого остановились?

– Пока что я живу в доме отца.

– Вам, верно, приходится скучать в его имении. Ян Казимир, насколько мне известно, живет совсем один.

– Вы правы, Ваша Светлость.

– В таком случае, считаю своим долгом предложить вам погостить в моем дворце. Вы наверняка слышали, у меня две дочери и сын. Вам не придется страдать от отсутствия общения. В моем доме вам всегда будут рады. Так что, если решите, милости просим.

– Для меня большая честь получить ваше приглашение. Буду рад стать гостем Вашего Сиятельства. Полагаю, отца обрадует мой переезд. Я ему порядком надоел, – засмеялся Петр.

Старый Сапега смущенно заметил, что сын его на редкость компанейский и может без устали вести светские беседы всю ночь напролет.

– Ждем вас к понедельнику, Петр. В честь вас мы устроим роскошный прием, подадим запеченного ягненка.

– Мне приходилось слышать о русском гостеприимстве, но я не мог себе даже представить, что в России живут настолько любезные люди, – восторженно произнес молодой человек.

Оставшуюся часть вечера я провел подле Екатерины. Теперь, когда у нее появилось много забот, нам редко удается поговорить душа в душу.

– Как ты себя чувствуешь, дорогая? Государственные заботы не дают тебе отдохнуть. Выглядишь уставшей.

– Меня утомляют бесконечные балы. Признаюсь, они мне надоели.

Она провела взглядом по всему залу и почти шепотом заключила: «Бо?льшую часть всех этих людей я не знаю, но вынуждена улыбаться и делать вид, что рада их видеть. А они в свою очередь из кожи вон лезут, чтобы услужить мне. Это похоже на фарс. Так противно». Вздохнув, Екатерина снова искривила губы в широкой улыбке.

– Тебе стоит хоть на время перестать беспокоиться о других и подумать о себе, о своем здоровье.

– Ну что ты, Алексашка. Я так не могу. Это ведь ты у нас печешься только о своем благополучии, игнорируя остальных. Слышала, ты подыскиваешь мужа для дочери.

– Уже донесли. Хм.

– Об этом судачит весь Петербурх.

– Я радею о счастье Марии. Что тут плохого?

– Господи, Меншиков, перестань. Мне ты можешь не говорить всего этого.