Алтарь судьбы

– Полагаю, стоит …, – начал было Меншиков.

– Персы сейчас не в лучшем положении. Turkarna[1 - (шведск.) турки] давят на них с одной стороны, а с другой они уничтожают себя сами, избирая непоследовательную внутреннюю политику, – перебил его мой зять, Карл-Фридрих.

Между мужчинами произошло ядовитое переглядывание, но никто не обратил на них внимания, и обсуждение продолжилось.

– Я всецело согласен с герцогом. Нам выгодно сейчас взять Персию под свой контроль, – добавил Петр Андреевич Толстой.

– А что же турки? Они не позволят нам беспрепятственно вмешаться, – колебалась я.

– Есть смысл подумать о создании союза против проклятых османов, – буркнул Меншиков.

– Глупости. Не думаю, что нас в этом хоть кто-нибудь поддержит, князь, – высказал Карл-Фридрих.

На переносице Александра Даниловича от возмущения образовались две глубокие складки. Он мгновенно покраснел и вот-вот готов был наброситься на молодого человека с порцией ответной колкости.

Когда Меншиков уже собрался было выдавить в адрес Карла-Фридриха что-то крайне недоброжелательное, я бросила на него умоляющий взгляд, и он остановился. Затем он прочитал по моим губам беззвучное «спасибо». Раздражение Меншикова не отступило до конца вечера. Его глаза горели от возмущения.

Нам с ним давно есть о чем поговорить, поэтому сегодня я решила отложить оставшиеся дела и посвятить время общению со старым другом.

– Алексашка, пойдем, пройдемся по парку, – прошептала я ему, когда все стали расходиться.

Ничего не сказав, Меншиков направился вглубь сада.

– Я удивлен, что ты захотела со мной говорить, – начал он обиженным тоном.

– Да, что-то мы в последнее время перестали болтать как раньше. Все вокруг изменилось, да и времени сейчас практически нет.

– Ты изменилась. Больше ничего. И время тут ни при чем. При желании найти можно.

– Может ты и прав. Однако я все не приду в себя после смерти Петра. Мой мир померк.

– Мне казалось, ты с этим смирилась и больше не переживаешь.

– Смирилась, да. Но чувство пустоты никуда не деть, Меншиков. Оно жжет сердце изнутри и разрывает душу. Мне так одиноко, – прошептала я.

Сдержать слезы не вышло. Я разревелась тут же.