Дагмара

Снимок делали специально для того, чтобы газетчики могли разместить его со статьей о предстоящей поездке, – едва договорив, Александр тут же горько заплакал.

– Я невероятно скучаю по нему, часто вижу его во сне, и знаете, в моих сновидениях он всегда веселый, энергичный, много смеется и шутит, – с тяжестью на сердце призналась я и тоже не смогла сдержать слез.

– Именно таким он и был, наш милый Никса, в нем бурлила жизнь. Няня постоянно ругала его и давала подзатыльники в детстве за то, что он смешил остальных детей на церковных службах.

– Мне нравилась в нем непринужденность, с ним было легко с самых первых минут нашего знакомства.

– Знаете, Дагмара, то, что в ваших снах он такой жизнерадостный, говорит лишь о том, что там, на небесах, ему хорошо. Я все время ощущаю его присутствие, и это вселяет в меня уверенность.

Еще некоторое время мы провели в воспоминаниях о нашем добром брате и женихе, а после, оправившись от печали и выплакавшись, продолжили просматривать альбом. Неожиданно среди прочих показалось изображение знакомой дамы, некогда вызвавшей во мне бурю эмоций.

То была возлюбленная Александра Александровича. Когда он понял, что я остановила взгляд именно на этой фотокарточке, молниеносно вынул ее из альбома, скомкал и бросил в камин. Так же быстро огонь уничтожил ее, не оставив даже пепла.

– Забыл, что здесь был этот снимок, давно не приходилось альбом открывать, – смутился собеседник, опустив глаза.

– Зачем же вы его сожгли?

– Более оно мне не надобно. Наши отношения закончились сразу же после моего возвращения в Россию с похорон брата.

Моя попытка выразить искреннее сожаление в связи с расставанием пары оказалась неубедительной, даже откровенно фальшивой, и, конечно, великий князь, не будучи дураком, подметил это и, верно, сделал выводы. Теперь уже мне пришлось краснеть.

– Не хотите прогуляться? – вдруг спросил он, чем разрядил возникшую в воздухе напряженность.

– Погода сегодня неважная, совсем унылая.

– А мы приоденемся. Пойдемте же, я не могу провести весь день в помещении, люблю дышать свежим воздухом.

Во времена военной службы я, бывало, сутками находился на улице.

Я не стала более противиться, однако далеко уйти нам все же не удалось: начался ливень. Промокшие насквозь, мы добежали до бельведера, являвшим собой ближайшее к нам укрытие.

У меня перехватило дыхание, потому что мы бежали, и я стала задыхаться от того, что перетянутый на талии корсет не позволял мне глубоко вдохнуть.