Настенька

Второе, я попала в какую-то ни то деревню, ни то село. Но это село было не простым, а каким-то допотопным, не современным что ли. Ну, если я смогла переместиться в чужое тело, то почему бы не переместиться и в другое время? Логично? Логично. Ох, голова кругом пошла от всех этих мыслей. Попахивает психушкой.

Третье и самое главное, что теперь делать? Мало того что я не знала толком кто я теперь такая, так я ещё и не знала куда я попала, кто эти люди и вообще.

Голова начала сильно болеть, в висках застучало, словно отбойным молотком.

Мне все больше стало казаться, что я сошла с ума, и это моя разыгравшаяся фантазия так изощренно со мной шутит. Голова резко закружилась, и я вдруг почувствовала, как на мои сложенные на столе руки упало несколько горячих алых капель.

– Ах ты ж, божечки! – вскричала женщина и метнулась из дома.

Не прошло и несколько секунд, как женщина вернулась в дом с полным ковшом снега.

– На-ка, приложи, – засуетилась она вокруг меня, – Кровушку остановить надобно.

Я посмотрела на растёкшиеся красные капли на руках и на столе, и меня вдруг накрыло понимание. Это не сон, и не сумасшествие. Это всё реально!!!

Я зачерпнула полную ладонь снега и приложила его к своей переносице. Странно, снег не показался мне холодным и обжигающим. Он был прохладным и только. Он даже почти не таял в моих руках. Какой странный у них тут снег. Но развить дальнейшие мысли по этому поводу мне было некогда.

– Значит, меня зовут Анастасия, – решила уточнить я, утирая лицо снегом от кровавых подтеков.

Кровь уже не шла, да и чувствовала я себя уже лучше.

– Да, Настенька ты, Прохоровых дочка, – кивнул мужичок.

Я положила комочек снега на стол и стала наблюдать, как он начал медленно таять, превращаясь в розовую лужицу. Все-таки странный у них тут снег, в руках не тает, а на столе и в ковше растаял.

– Сколько мне лет? – снова спросила я.

– Так пятнадцать, – ответила женщина, и торопливо спросила, – Неужто совсем ничего не помнишь?

Я посмотрела на неё мрачным взглядом и отрицательно качнула головой.

– Совсем ничего, – утвердительно произнесла я, а потом снова поинтересовалась, – Что это за место? Где я вообще нахожусь? И какой сейчас год и месяц?

Мужчина, который всё это время стоял молчаливой тенью в сторонке, решил-таки поучаствовать в разговоре:

– Село Грязное, январь, год 1050 от Рождества Христова.

– Тааааак, – протянула я.