Настенька

Кузнец отодвинулся и тяжело вздохнул.

– На всё воля Божья, вспомнишь ещё, – произнес он сочувственно и развернулся к жаровне, – Домой беги, темнеет уже.

Говорить дважды не пришлось. Схватив свои наточенные ножи и быстро замотав их в скатёрку, я сунула в карман тулупа горшочек со смолой, то есть с дёгтем, и выскочила на улицу.

В избе меня встречал нахмуренный домовой.

– У меня к тебе просьба, Казимир, – обратилась я к насупленному мужичку, – Ты посчитай пожалуйста, что в доме есть, чего нет.

Крупа, зерно, овощи, масло, может ещё что для хозяйства нужно. Я завтра к старосте пойду, вещи отца и братьев отнесу на продажу или обмен. Да не дуйся ты так. Сам посуди, нам с тобой выжить как-то надо. Денег нет у меня, продуктов тоже. А вещи эти всё равно без дела лежат, моль только плодят.

– Ладно, пёс с тобой, – ругнулся домовик, но потом сам испугался собственной смелости. Он в ужасе прикрыл ладошкой рот и испуганно уставился на меня.

– О! точно! – рассмеялась я на его слова, – Может нам собаку завести? Чтоб дом и двор охраняла.

– Никто в избу не полезет, не бойся, хозяюшка, – успокоившись, проговорил домовой, видя, что я не рассердилась, – Я отвод глаз наложил, да отворот от ворот.

– Да? А что ж тогда в первую мою ночь меня тут чуть не растерзали местные? Что-то твой отворот не сильно помог, когда они чуть дверь с петель не сорвали, так в дом ломились, – выпалила ему я.

– Так я же не ворожил ещё, я же только вчера вернулся. А отвод я ночью наложил, так что будь спокойна.

– Хм, посмотрим, – скептически хмыкнула я и начала приготавливать чистые вещи, которые одену после бани у Матрёны.

Семья подруги встретила меня теплыми улыбками.

– Ну что, сейчас мыться пойдешь, или опосля, когда я своих оборванцев намою? – с порога спросила меня женщина, и я заметила её усталый вымотанный взгляд.

– Опосля, – повторила я смешное устаревшее выражение, – Давай-ка я тебе помогу младших отмыть.

Баня представляла собой низенькое рубленное сооружение, утепленное мхом, внутри сплошь покрытое сажей.

Ё-маё, настоящая баня по-чёрному. Технология растопки такой бани была простой. Внутри находился самый обыкновенный очаг, ничем не огороженный, на котором грелся большой котёл. Дым, сажа и прочие продукты горения через трубу не выходили, так как печь её не имела, поэтому большая их часть оседала на стенках и других поверхностях бани. Рядом с котлом располагалась небольшая каменка.