Лигориум

Тук чуть повернул голову и еле слышно прошептал:

– Пойдем прямо тут. Иди сзади, к плахе не подходи. Остановлюсь – становись за мной, как сейчас.

И Тук пошел сквозь толпу, иногда вытягивая шею, будто ищет место получше. Ксанна осторожно последовала за ним.

Вокруг царила суета. Люди толпились, ругались, дрались и давили друг друга. Стражники периодически разнимали их, а иногда и сами принимали участие в склоках. Путники почти дошли до конца площади, когда Тук внезапно остановился.

Тут же зазвонил колокол. Ксанна обернулась и посмотрела на место казни. Она различила пеструю фигуру глашатая, разворачивавшего длинный свиток. Тук поднялся на цыпочки и оперся о Ксанну, чтобы лучше видеть.

Два стражника в тяжелых доспехах вывели на помост фрейлину. Платье на той было в клочья изодрано, лица Ксанна не разглядела. Приглядевшись, она заметила у старого собора, верхушку которого венчали исполинские фигуры Защитников, небольшое возвышение. На неком подобии трона сидел невысокий худой мужчина, облаченный в темно-золотую мантию.

По правую руку от него восседала особа поистине устрашающих размеров. Даже издалека были заметны перекатывающиеся под пышным зеленым платьем складки жира. Огромный красный рот леди Карен то и дело расплывался в мерзкой улыбке. Чуть ниже расположились придворные. Всю эту компанию окружало плотное кольцо стражников в металлических доспехах, ярко блестевших на солнце.

– Послушай, – произнесла Ксанна, слегка отклонившись, чтобы Тук ее слышал, – а где дворец Фирзы? Разве не на площади?

– Конечно, нет, – тихо усмехнулся мальчик, – этот слизняк боится даже собственной тени.

Его владения находятся почти на самом юге города. С одной стороны – рвы, с другой – Залы Советников. И, конечно, куча стражи. Фирза, по-моему, только на казни и вылезает из своей норы.

Пока Тук рассказывал, высокий палач в красной балаклаве успел подняться на помост вслед за стражниками.

Толпа возбужденно загудела.

– Внимайте! – заголосил глашатай, отчасти перекрывая возрастающий гул. – Сегодня состоится справедливый суд над предательницей, осквернительницей чести благородных, подлой змеей, пригретой на груди благочестивой и милосердной леди Карен, образцом добронравия, милости, благодушия…

Палач, подошедший сзади, легонько ткнул глашатая под ребра. Тот дернулся, но далее читал исключительно по свитку.