Екатерина I: от прачки до самодержицы

Я слышала, как за мной некоторое время пытался бежать свёкор, но, в силу своего пожилого возраста и состояния, он не смог меня догнать, но ещё несколько раз крикнул мне в след:

– Тварь! Тварь! Тварь!

В доме пастора не горел свет, все уже спали, и мне пришлось долго биться ладонями об дверь. Когда пастор наконец-то открыл, я свалилась от бессилия прямо ему на руки. Он был в ужасе, стал звать на помощь свою жену.

– Господи, кто сотворил с тобой такое, дитя моё? – сокрушался он, хватаясь за голову.

Я не могла вымолвить ни слова.

Чувствовалась какая-то слабость, я постепенно стала терять сознание. В голове крутились лишь обрывки того, что попадалось мне на глаза и уши.

– Марта, Мартушка, – звала жена пастора.

– Очнись, девонька, – доносился голос Глюка.

Я почувствовала что-то зловонное, и голова стала понемногу проясняться. Я всё ещё лежала на руках у пастора, а кто-то из его воспитанников подносил к моему носу охапку цветов василистника[15 - Растение, обладающее специфическим запахом.

], который и привёл меня в чувство благодаря своему дурному запаху. Раскашлявшись от мерзкого аромата цветка, я приоткрыла глаза. Всё, что помню – это много людей вокруг меня, суетливых и напуганных. Крики побледневшего пастора приглушённо доносились до моих ушей, но реагировать я на них была не в состоянии.

– Уложи ее на кровать, – сказала его жена, – Сейчас ей станет лучше.

И правда, спустя какое-то время я стала понимать происходящее, но легче от этого не стало. Глаза наполнились горькими слезами.

Мыслями я ещё была в том злополучном доме. Со мной никто никогда не обращался так жестоко, как свёкор. Хотя я и жила на правах служанки в доме пастора, всё же не знала, что такое насилие и унижение.

– Твой муж тебя избил? – спросил кто-то из воспитанников.

– Нет, – прошептала я, – Его отец.

По комнате пронеслось негодование.

– Как же так, Мартушка? – изумился Глюк, – Ты что-то натворила?

– Ничего, – едва слышно ответила я, – Он был пьян, потому и набросился на меня с кулаками.

– Иоганн не защитил тебя?

– Его забрали на войну.

– Ах, да, конечно же, совсем из головы вылетело. Нужно было тебя забрать оттуда к себе, когда всех мужчин призвали.

– Пастор, я не хочу возвращаться в эту проклятую семью. Позвольте мне остаться, – умоляла я, целуя руку Глюка.

– Конечно, ты останешься здесь. Мы позаботимся о тебе. Отдохни теперь. Придёшь в себя, и будем решать, что делать дальше, когда твой муж вернётся.