Фуэте для олигарха

В комнате воцарилась абсолютная тишина.

Оболенская затаив дыхание, смотрела на девочку. В её безумном рассказе и танцевальной интерпретации вдруг узнала саму себя, когда была в возрасте этой малышки. В свой первый танец в пятилетнем возрасте она тоже видела себя птицей. Только белым лебедем и тоже погибшим от когтей злой большой птицы.

– Мне понравилось то, что ты показала. И я считаю, что если ты будешь трудиться, то из тебя получится настоящая балерина, – Стефания погладила её по волосам и, поднявшись на ноги, стремительно направилась на выход.

– Стефания Павловна, так вы не сказали, вы возьмёте девочку к себе в группу? – обратилась к Оболенской Бунина.

Стефания обернулась и внимательно на неё посмотрела.

– Возьму. Первое занятие сегодня через двадцать минут. Список всего необходимо я подготовлю. Господин Томашевский, я вас попрошу приобрести всё необходимое для занятий, – она развернулась и медленно пошла на выход.

Покинув зал, Стеша зашла в свою комнату и тяжело опустилась на стул.

То, что проделала эта крошка перед её глазами, лишило её напрочь покоя и собранности, а от её сарказма и предвзятого отношения не осталось и следа. Несколько минут назад, она словно побывала в своём прошлом, прикоснулась к своей прежней мечте и надеждам, которые так и не осуществились.

– Стефания Павловна, вы придёте в зал? Мы вас ждём, – одна из её учениц стояла на пороге комнаты и с волнением во взгляде смотрела на своего педагога.

– Да, Дианочка, я иду. Ступай в класс.

Когда девочка покинула комнату, Оболенская поднялась на ноги и, взяв в руки пуанты, и диск с музыкальным сопровождением, направилась на выход из комнаты.

В течение двух часов, пока шли занятия, Стеша особое внимание уделяла новой ученице. Видела её старания и, тем не менее, делала ей многочисленные замечания, постоянно поправляла её спину, постановку ног и требовала выполнять движения легко и плавно.

Заметив её усталость, разрешила присесть всего на несколько минут, но когда положенное время истекло, снова заставила встать к балетному станку.

Умышленно нагружала её вместе с остальными. Надеялась, что упрямица уже завтра передумает, и её стремление посвятить свою жизнь балету иссякнет и окажется не более чем красивой фразой, которую она заранее сформировала в своей юной голове.

Когда занятия окончились, Оболенская попрощалась с девочками и, выключив музыкальный центр, направилась на выход из зала. Но резко остановилась, заметив сидящую на полу в углу комнаты Еву.