Фуэте для олигарха

Я здесь на пять лет. Когда вернусь, тебе будет тридцать четыре. Ты упустишь свой шанс стать матерью, а потом возникнут сложности. У нас балетных и так с этим проблемы, так зачем усугублять?

– Ты же знаешь, я всегда хотела ребёнка только от тебя. Пожалела уже не один раз, что не обговорила с тобой это до твоего отлёта в Америку.

– Девочка моя, пойми, поднять ребёнка одной в таком большом городе будет крайне сложно. Да и зачем тебе эти трудности? Ты красива, молода, обворожительна и должна непременно выйти замуж.

– За кого? За одного из тех лентяев, которые лежат вечерами на диване и пьют пиво. Или за одного из тех, что приходят в ночной клуб поглазеть на моё тело? – она опустила голову.

– Я понимаю, сейчас сложно найти достойного мужчину, но ты же не будешь жить всё время вдвоём с кошкой.

– Я дождусь и рожу ребёнка от тебя. Мы будем с ним вдвоём ждать тебя каждый раз, когда ты будешь приезжать в мой дом.

– Глупенькая, разве это выход? Я ведь, намного старше тебя, к тому же женат.

Ты же знаешь, я не смогу никогда оставить Лилю и детей. И обречь тебя на вечное ожидание, да ещё и с ребёнком будет жестоко с моей стороны. Поэтому подумай ещё раз над моими словами и начни новую жизнь.

– Я люблю тебя… – она снова коснулась рукой его лица.

– Я тоже тебя люблю, но ты же сама понимаешь, отношения на расстоянии невозможны.

– Как у тебя дела в театре?

– Превосходно. Заканчиваем финальный прогон спектакля и скоро поедем на гастроли в Японию. А как у тебя дела?

Стефания пожала плечами.

– Как обычно. Живу двойной жизнью. Иногда настолько долго не могу выйти из ночного образа, что утром боюсь, как бы с этим не прийти на занятие в танцевальный класс к детям.

– Меня очень беспокоит, что ты вынуждена работать в этом заведении. Для твоего уровня и владения балетной техникой танцевать у пилона, это просто унизительно.

– Мне нужны деньги.

– Чёртовы деньги! Вечно всё в них упирается. Аракчеев хоть держит своё слово?

– Да. Я благодарна Петру, за то, что он даёт мне право привилегированного положения в его клубе.

Я не танцую приват-танцы, меня не посылают к богатым клиентам, и я защищена от всей той мерзости, что творится в изнаночной стороне этой богемной ночной жизни.

– Хоть это хорошо. Ну а сами танцы. Ты находишь в них что-нибудь? Ведь танцуя на сцене, как балерина, ты должна вкладывать свою душу, а здесь… Что можно вложить в эти танцы? Насколько я понимаю, там душа точно не нужна.

– Ты прав.