Фуэте для олигарха

 – Слишком хорошо знаком.

– И как она?

– Что ты спросил? – Эльдар, наконец, оторвался от созерцания образа Оболенской и посмотрел на друга.

– Я спросил, как она?

– Никак.

– То есть?

– Потому что не знаю.

– И это говоришь мне ты? – Воропаев громко рассмеялся.

– Представь себе… – Эльдар сделал большой глоток Вермута из бокала и снова перевёл взгляд на Оболенскую. Он едва не сорвался с места, заметив, как один из парней провёл рукой по её спине, и принялся нежно поглаживать её обнажённое плечо. – А это ещё что за слизняк? – он поднялся на ноги, но Воропаев снова усадил его на место.

– Тихо, тихо, остынь. Только драки для полного счастья не хватало сегодня. Угомонись. Пусть отдыхает. После поговоришь с ней.

– Может ты и прав… – Томашевский снова опустился на диван.

– Дар, может, лучше пойдём домой?

– Нет. Я хочу досмотреть этот спектакль до конца. Потому что она мне только вчера говорила, что у неё большая и светлая любовь, живущая и без устали работающая Нью-Йорке. А сегодня она позволяет какой-то субтильной личности обнимать себя столь откровенно у всех на глазах, несмотря на то, что передо мной строила недотрогу.

– Да, ладно тебе, Эльдар, оставь изводить себя. Бабы все одинаковые. Сегодня клянутся тебе в вечной любви и тут же изменяют с кем-нибудь кто ближе и удобнее.

– Ты прав. Мои бывшие жёны именно так и делали. И я собственноручно вышвыривал их из дома, предварительно отделав, как следует и их самих и их любовников.

– Ну, это всем известно, – Воропаев рассмеялся.

 – Твой буйный нрав в те времена был известен каждому.

– Он и сейчас не стал менее буйным, – Томашевский внимательно следил за Стефанией. Заметил, как она поднялась на ноги и, взяв за руку своего кавалера, отправилась на танцпол.

Эльдар затаив дыхание смотрел на неё. Только сейчас, когда она оказалась в свете софитов он смог хорошо рассмотреть её.

Тонкое белоснежное приталенное платье без бретелей настолько плотно облегало её хрупкую фигурку, что казалось, попросту слилось с её кожей.

Длинные каштановые волосы были распущены по плечам густой волной. Так любимые ею босоножки на тонкой и высоченной шпильке, делали её ноги сногсшибательными.

Томашевский уже не слышал слов Воропаева, потому что не мог отвести глаз от этой царственной особы, которая сразу же затмила всех в толпе танцующих молодых людей.

Стройная спина, изящный прогиб в пояснице, упругие ягодицы по которым он бесстыдно скользил взглядом уже несколько минут.