Тирамису для одинокого детектива

Мальчишка разразился громкими рыданиями и, ухватившись пальцами за рубашку отца, уткнулся лицом в его грудь.

– Почему ты мне сразу ничего не сказал? Ведь она избивала тебя не в первый раз?

– Как ты догадался? – Алёша поднял на него глаза, полные слёз.

– Юсуф сказал об этом Эльдару, а тот позвонил мне. Я отказывался в это верить, но то, что увидел сейчас, меня повергло в шок и только подтвердило его слова.

– А как Юсуф понял это? Я ведь не говорил ему ничего.

– Знаешь, у него подобных случаев за его карьеру было много.

Почему ты мне ничего не сказал?

– Мне было стыдно, – Лёшка шмыгнул носом и вытер слёзы рукавом рубашки.

– Стыдно сказать о том, что ты подвергаешься побоям со стороны матери? А ходить с синяками и молча сносить все обиды не стыдно? – Воропаев снова прижал его к своей груди.

– Ты собрался уезжать? – Алексей показал пальцем на чемоданы, стоявшие у стены.

– Я никуда не поеду сегодня. Я останусь с тобой.

Мальчишка улыбнулся и снова вытер слёзы пальцами.

– Спасибо тебе, – он обнял отца за спину.

Воропаев погладил его по волосам и, прижав к себе, склонил голову. Ему захотелось завыть в голос, когда он заметил красные следы, которые проступили по плечам и спине сына.

Он осторожно провёл пальцами по красным рубцам и, поднявшись на ноги, пошёл в ванную комнату за мазью. Обработав все ссадины, он усадил сына на кухне ужинать и, прикрыв за собой дверь, направился в спальню.

Распахнув дверь, он вошёл в комнату и, остановившись напротив Елены, пристально посмотрел на неё.

Она плакала и, удерживая в дрожащих пальцах зажжённую сигарету, периодически подносила её к губам.

– В моём доме не курят! – громко обратился к ней Воропаев и, вырвав сигарету из её пальцев, потушил в пепельнице.

– Мне нужно успокоиться, – сквозь слёзы произнесла она.

– Успокоиться? Тебе не успокаиваться сейчас надо, а на коленях ползать перед сыном, чтобы он смог простить тебя.

– Он виноват передо мной.

– В чём? В чём может быть виноват четырнадцатилетний парень, которого ты полосовала ремнём с такой жестокостью.

Ты хоть на минуту задумалась, что в его возрасте каждый удар, полученный от женщины, это оскорбление, а учитывая, что удары ему наносила его мать, это вдвойне унизительно. Ты ведь никогда не касалась его, пока он был маленький. Откуда в тебе появилась эта жестокость? Откуда в тебе столько ненависти к нему? В чём его вина? В этом? – он показал на спортивную экипировку, разбросанную по постели.