Чувства под запретом

Лет через десять я вполне смогу позволить себе регулярные визиты к мозгоправу… Хотя, вполне возможно что к этому времени мне удастся обзавестись не только внушительным банковским счётом, но и не менее внушительным панцирем, под который общественному мнению уже не суждено будет пробиться.

А сейчас… можно представить, что к психологу я сходила, он авторитетно посоветовал мне забить на свои страхи и натянуть уже эту чёртову юбку.

Сверху я надеваю изумрудную блузку, но пуговицы застегиваю только до середины.

Распускаю волосы и наношу тушь на ресницы, боюсь, на этом мои сборы закончены. Даже если бы я захотела накраситься как-то по особенному, ничего бы не вышло – из косметики у меня только тушь и прозрачный блеск для губ. Брови у меня от природы густые, скулы и так выделяются без всякого скульптурирования. Разве что синяки от недосыпа бы под глазами замазать, да они мне уже как родные, без них я себя в зеркале и не признаю.

Ночной клуб встречает меня громкой музыкой и я сразу чувствую себя неуютно. Если бы кто-то сказал мне, пятнадцатилетней, что меня будет это раздражать, я бы просто рассмеялась ему в лицо. Тогда я жила от дискотеки до дискотеки, и раз в месяц мы с подругами могли позволить себе поход в небольшой ночной клуб, который находился в такой глуши, что туда по-старинке пускали не глядя на возраст в паспорте.

Найти Инну несложно, над столиком, за которым они с подругами устроились, парят воздушные шары в виде красных сердец.

Коллега при виде меня издает такой ультразвук, что я всерьез опасаюсь, что все летучие мыши в радиусе десяти километров воспримут это как клич о помощи и слетятся сюда.

– Наконец-то! – она крепко обнимает меня и представляет своих подруг – Владиславу и Марину.

Я вручаю ей бумажный пакет с логотипом косметического бренда, и она с улыбкой ворчит: – Ну зачем? Ты же в офисе скидывалась на подарок со всеми.

– Простого “спасибо” было бы достаточно, – улыбаюсь я и невольно вспоминаю Булавина, которого я практически процитировала. Так, отставить мысли о нем, а то ведь опять начну злиться. Не то, чтобы я переставала, конечно… Но надо признаться, что ситуация с Олесей меня огорчает гораздо больше, чем непрошенная благотворительность мажора.