Друг моего брата

– Одевайся, – он не глядя бросает мне одежду, – Так и быть, будем считать, что тебе удалось меня уговорить: твои проделки на треке останутся между нами. Как и все остальное, разумеется. Но если я еще раз увижу тебя здесь, пеняй на себя, по заднице тебя будет шлепать уже твой отец, а не я.

Я заглядываю ему в глаза, силясь увидеть там хоть какие-то эмоции. Но все что я вижу – это все то же ледяное презрение, пронизывающее меня холодом до самых костей.

Сколько раз я себе обещала, что этот мужчина больше никогда не заставит меня плакать, и вот я стою перед ним, пропитанная насквозь его запахом, на грани слез.

Для него это просто игра, очередной способ меня унизить и растоптать остатки моей гордости.

Чтобы хоть как-то стереть презрительную ухмылку с его физиономии, я вытащила из кармана телефон и начала быстро водить пальцем по экрану.

– Дорогой брат, – произношу я, подняв на секунду глаза на Глеба. – Довожу до твоего сведения, что только что твой лучший друг, а также соучредитель вашего клуба «все ненавидят Полину», поимел меня прямо у твоего мотоцикла.

В его защиту могу сказать, что он защищал честь вышеуказанного транспортного средства, коим я воспользовалась (прошу заметить не в первый раз) без спроса. В своё оправдание могу сказать, что довольно сложно попросить разрешения у того, с кем не общаешься уже четыре года. Без уважения, твоя сестра!

Одно мгновение, и Урицкий оказывается рядом со мной, вырывая из рук телефон.

Испуг сменяется недоумением, когда он понимает, что мой мобильный даже не разблокирован.

– Расслабься, Урицкий, – теперь моя очередь усмехаться, – у меня нет его номера, так что при всем желании я бы не смогла написать Максиму. Но на будущее… шантажировать меня – очень плохая идея.

Глава 6

Все выходные я пыталась убедить себя, что ничего ужасного не произошло, но выходило, надо признаться, довольно паршиво.

В этот раз даже аффирмации не особо помогали. Глеб и раньше считал меня манипулятивной дрянью, теперь плюсом к этому я, наверняка, стала еще и легкомысленной.

И если в пятницу мне каким-то чудом удалось “удержать лицо” и не показать ему какую боль причинили его слова, то как только я оказалась дома, плотину из старых и новых чувств прорвало и я прорыдала весь вечер.