Сандра. Путь мага. Книга вторая

Помоги мне сбежать, и я возьму тебя с собой и сделаю очень обеспеченной.

Девушка замерла на мгновение, на лице был написан испуг, а руки ее затряслись еще сильнее. Я сделала невозмутимый вид, подняла еще несколько осколочков и, выпрямившись, положила их в савок девушки. Экономка с подозрением поглядывала на нас.

На следующий день, эта служанка ко мне не пришла на уборку. Парень был очень печален, он был один в сопровождении ненавистной тюремщицы. Я задалась вопросом, что же произошло. Ответ на вопрос я услышала через открытое окно тем же вечером.

Меня испугал жалобный женский крик, больше похожий на вой. Я высунулась в окно. Под моими окнами на широкой каменистой площадке стоял Аллан, а из ворот крепости двое охранников волокли под руки женское тело, которое жалобно стонало. По фигуре и волосам я опознала в ней девушку служанку.

Что происходило дальше, было похоже на отвратительный ужасный триллер. Я как парализованная смотрела на происходящее, и ужас охватывал меня всю.

Двое мужчин привязали несчастную к столбу, а в руках Аллана засвистела плеть. Ох, неужели он… Нет, нет, Господь всемогущий, да что же это?

Громкий крик девушки рассекал тишину вечера и эхом отражался от суровых каменных стен крепости. Я не могла отвернуться, меня окончательно парализовало, только слезы текли по моим щекам. Удар, крик, снова удар, снова крик, свист плети, истошные вопли.

Сколько это продолжалось, не знаю. Девушка уже кричать была не в состоянии.

Аллан легкой походкой подошел к телу несчастной, схватил за волосы, заглянул в лицо и отпустил. Голова девушки резко упала на плечи.

Неужели мертва?

Аллан недовольно скривил губы:

– Как быстро сдохла, а я только вошел во вкус, – и он поднял лицо на мое окно, плотоядно ухмыльнулся, и глядя на меня, добавил, – Закопайте там, рядом с насыпным валом.

Я отшатнулась от окна, и меня тут же вырвало в ведро нужника. Я трясущимися руками вытерла холодный пот, выступивший у меня на лбу.

Боже, он убил её, убил человека! Прямо на моих глазах!

Мой мозг отказывался воспринимать действительность. Я, выросшая в мире и любви, во времена отсутствия кровопролитных войн, где уже давным-давно не было рабства и феодального строя, где убийство и жестокость сурово наказывались и были чем-то фантастично далеким.