Тайринель

А из-за столов уже поднимались один за другим посетители таверны, как мужчины, так и женщины, и выражения их лиц однозначно говорили о том, что они настроены претворить в жизнь второй сценарий.

– Хватайте ее, – вдруг среди полной тишины гаркнул рыжий веснушчатый парень с нечесанными вихрами.

И сразу несколько мужиков рванули в мою сторону. Я почувствовала удар по ребрам, затем с другой стороны в грудь, упала. На меня посыпались удары тяжелыми грубыми башмаками, красная пелена боли заслонила глаза. Я готова была уже взвыть, но чей-то пинок в висок милосердно лишил меня сознания, отправив меня в благословенную темноту.

Приходила в себя я медленно. Сначала почувствовала дикую боль в голове, затем тошноту, после чего начало страшно ломить все тело, и я услышала свой стон, окончательно вернувший меня к действительности. Перед глазами все плыло, мне никак не удавалось сфокусировать взгляд. Попытавшись пошевелиться, я с ужасом поняла, что все мое тело веревками прикручено к столбу, а руки связаны позади этого самого столба, заставляя почти выкручиваться суставы.

Осознание жуткого положения заставило резко прийти в себя, мое зрение прояснилось, и я разглядела толпу деревенских жителей, с факелами в руках окруживших меня. Толпа шумела, кричала, бесновалась.

– Мерзкая полукровка! – кричал один мужской голос.

– Ведьма! На костер ее! – перебивал его другой.

А какая-то баба истошно голосила:

– Навела на себя чарами красоту, чтобы мужиков наших смущать, от семей отбивать! Смерть ей!

Ее активно поддержали еще несколько женских голосов.

Крики становились все истошнее, обвинения нелепее, а до меня в полной мере дошло, что от этой обезумевшей толпы мне уже не спастись. Одного из мужиков с факелом та самая голосистая баба вдруг выпихнула вперед с криками:

– Давай, Михнай, поджигай ее, стерву! Нечего таким землю зазря топтать!

Мужик растерянно на нее оглянулся, но, подбадриваемый товарищами, гордо поднял голову, демонстрируя всем куцую бороденку и ткнул куда-то вниз факелом.

Только сейчас я обратила внимание, что стою на небольшом возвышении, а когда от огня, рожденного факелом послышался треск горящих сучьев и побежали вокруг меня языки пламени, до меня дошло, что меня просто решили сжечь на потеху местным недоумкам.

Вот когда настоящий ужас охватил меня. Мой взгляд заметался, в попытках вырвать хоть одно сочувствующее лицо в этой озверевшей толпе, но натыкался лишь на мрачное удовлетворение и безумный блеск глаз моих палачей.