Женевьева. Санкции на любовь

– Хочешь сказать, что маска из настоящего золота? – включилась в разговор Амелия.

– Нет, это настоящее серебро с позолотой, однако даже золоту не был бы удивлен, – опустив приглашение в пакет с платьем, договорил, – Мне нужно идти, а тебе Женевьева продумать план.

– Знаю, – отойдя в сторону дороги выставила руку, чтобы словить такси.

– Не хочешь перекусить? – разорвав дружеские и смущенные объятия с Логаном, Амелия подошла ко мне.

– Можем поесть в ресторане у отца, – открывая дверь машины, предложила.

– С удовольствием, а еще отпросись у него ко мне с ночевкой, – сейчас не лучшее время для алкоголя, но идея вообще у подруги хорошая.

– Давай после вечера Бастера, – поправив пакет с платьем, опустила голову на мягкое сиденье машины.

– Ты конечно можешь остаться у меня с ночевкой когда хочешь, но я имела ввиду отпросится на вечер под таким предлогом, – объяснила моему туманному разуму девушка.

– Совсем об этом не подумала, – улыбнувшись, протерла глаза от усталости, – Знаешь, меня так смущает вся ситуация.

То есть, я понимаю для чего все делаю. Для того, чтобы Логан написал книгу, а я познакомлю отца с его любимым писателем. Только вот, украсть приглашение, незаконно пройти на мероприятие, надеть платье еще и попытаться очаровать Бастера, который даже не обратил внимание на песню адресованную ему…

– Если никто не страдает, значит пока ты делаешь все правильно, а точнее практически ничего не делаешь, – передавая таксисту деньги, проговорила подруга.

– Обязательно кому – то страдать? – изогнув бровь спросила.

– Это ведь жизнь, – пропуская меня вперед, продолжила, – Если тебе хорошо, значит кому – то должно быть плохо. Если кому – то хорошо, то значит плохо тебе. Говоря простым языком, это называется мировой баланс. Половина людей счастливы, а другая половина несчастливы. И в какой – то определенный промежуток времени весы качаются. Данное качание и называется равномерным делением.

– Дочка, – приобнял отец как только меня заметил, – Амелия.

– Здравствуйте, Ричард, – ответила подруга присаживаясь.

– Как дела в университете? Никто в унитаз не окунал? – папа, такой папа.

– Нет, но мой желудок явно сейчас окунется в голодание, – на мои слова мужчина рассмеялся.

– Сейчас накормлю вас, а потом нам нужно будет поговорить наедине, – отец направился в сторону кухни, однако мне не хочется оттягивать какой нибудь серьезный разговор.

– Амелия, – собиралась заговорить, но подруга одобрительно кивнула.