Листопад последней любви

Была всё время рядом и не в качестве постельной грелки, а, чтобы разделила со мной всю мою жизнь без остатка.

– Стать вынужденной женой в обмен на деньги. Как благородно, Игорь Сергеевич… – Катя усмехнулась и подняв глаза, внимательно на него посмотрела.

– А что тебя не устраивает? Во всяком случае став твоим мужем, это будет моя обязанность решать все твои проблемы, и ты наконец освободишься от них раз и навсегда.

– Навсегда… вы правы… ценой своей собственной свободы. Заточив себя на всю жизнь с человеком, которого я…

– Не любишь… – Игорь закончил за неё фразу и горько улыбнулся.

 – Я это знаю и можешь не трудиться и не хлестать меня этим по щекам каждый раз, пытаясь побольнее ударить. Я такой, какой есть, плохой или хороший, благородный или подонок в твоих глазах. Да, возможно моё предложение кажется тебе сейчас унизительным. Что ж, если ты предпочитаешь стать за эти те же деньги лишь грязной подстилкой, я думаю, у тебя будет шанс и желающих найдётся много, готовых купить тебя за нужные тебе деньги, но только не я. Я высказал тебе своё предложение. Подумай о нём. Уверен, что ты, скорее всего меня снова возненавидишь, но поверь мне, бескорыстно в этой жизни такие деньги тебе никто всё равно не даст, а маму нужно спасать. Я жду твоего решения… – он медленно направился на выход.

– Я могу вам сказать свой ответ прямо сейчас. Я лучше продам свою почку, чем стану вашей женой…

– Ну что ж, удачи… – Игорь развернулся и не спеша покинул её квартиру.

Когда дверь за ним захлопнулась, Катя опустилась на пол и обречённо посмотрела прямо перед собой. Слёз больше не было. Ей казалось, она выплакала все их накануне. Сейчас была лишь горечь, стоявшая в горле. Жуткая горечь, которая душила и не давала сделать полный вдох, чтобы расправить лёгкие. Она понимала, что совсем одна, уязвима и беспомощна, крохотная песчинка, до проблем которой нет никому дела и раздавить её одним только мыском своих дорогих начищенных до блеска туфель мог каждый.

Она резко поднялась на ноги и направилась к шкафу.

Набросив на плечи плащ и взяв зонт в руку, она открыла входную дверь и стремительно покинула квартиру.

Через час она снова сидела в ординаторской и вытирая стекающие по щекам слёзы, держала в подрагивающей руке стакан с успокоительным средством.

Крапивин ходил из угла в угол огромного кабинета и периодически поворачиваясь, делал обречённые взмахи руками.