Телепатический удар

Я знала, что каждый из них готов отдать за меня жизнь! И не стала бы рисковать надёжными защитниками, если бы предполагала, что опасность столь велика.

Секунду поколебавшись, решила подарить ему едва уловимую грустную улыбку. По-человечески я прекрасно понимала его: лишь волей случая в минилёте оказался не он! Однако в глазах не было страха, наоборот, твёрдое намерение оберегать свою королеву до последнего.

Показывать, какие чувства всё происшедшее вызвало во мне, как обычно не стала.

Несколько мгновений в рубке стояла тишина. Потом пилот вопросительно взглянул, ожидая распоряжений.

– Мы летим домой, Ско, – ровно произнесла я, стараясь не вздохнуть. – Свяжитесь с адмиралом.

Впрочем, я совершенно не сомневалась в том, что адмирал пристально наблюдает за ситуацией и уже отдаёт распоряжения, дабы выяснить всё возможное. Но сейчас, вопреки обыкновению, вовсе не хотелось дожидаться окончания. Ограничусь отчётом, который непременно придёт.

До самого дома я сохраняла спокойствие, оставаясь в рубке в ожидании вестей – но докладов пока не поступало. В Королевской Резиденции отпустила охрану и направилась в свои покои, стараясь не обращать внимания на удивление, мелькающее в глазах встречных: почему это леди Луэлин улетала в платье, а вернулась в военной форме.

Я шла гордо и свободно, ровно здороваясь с подчинёнными. Однако держала себя так, чтобы ни у кого не возникало желания обращаться с чем бы то ни было.

Не в состоянии успокоиться, медленно обходила апартаменты, всё больше ощущая подкатывающую к сердцу пустоту. И тогда, словно достигнув предела, душа остро пожелала выплеснуть всё скопившееся. Хоть компьютеру.

Хотя бы бездушному хитросплетению микросхем, кристаллов, гип-приводов и что там ещё в нём имеется…

Как Королева Общегалактического Объединения Ста Созвездий понимаю: оставлять подобные вещественные доказательства – неразумно.

Никто не видел, не видит и никогда не увидит того, что творится во мне. У меня хватит сил. Возможно, когда-нибудь даже смогу уничтожить запись, но сейчас… сейчас хочется лишь придать хоть какую-то материальность тому, что утрачено навсегда.