Пантеон великих. – ТЫ КТО? – А ТЫ?

Таким образом, вдумчивый исследователь творчества писателя не может не отметить важную роль в формировании всем известных классических текстов таких волнующих любого здорового мужчину выдающихся форм женского тела, как наши бедра, грудь (титьки) и еще кое-что, что все знают, но соблюдая приличия, молчат. Я тоже промолчу.

Женское тело чрезвычайно волновало писателя, отвлекая его от планомерной литературной работы с одной стороны, но с другой стороны эти волнения, и я бы сказала, терзания мужской плоти, производили в классике глубокую внутреннюю работу, которую он так гениально отображал в жизни, поступках, в движениях души своих героев.

Да, бывало, конечно, и трудновато. Бывало и невмоготу.

Я часто представляла себе картину в Ясной Поляне, как Лев задирает подол широкобедрой костистой бабе где-нибудь на заднем дворе, в каретнике, и оба, громко сопя, приносят жертву на алтарь богини Венеры. Эта картина, признаться, волнует и возбуждает меня, особенно если я вспоминаю о том, что деревенские бабы не носили женского белья и трусиков.

Я думаю, вы, мои читательницы, способны оценить и понять весь спектр этих моих переживаний: от смутных эротических до подводящих к предоргастическому состоянию ярких и предметных порнографических.

Надо сказать, что Толстой не был крепостником, и я категорически не согласна с теми исследователями, которые предполагают, что крепостных девок водили к нему в графские покои. Некоторые идут дальше, и в предположении этого делают вывод о том, что, например, гениальные «После танцев» имеют такой глубокий надрыв как результат, как реакция комплекса вины на эти приводы юных селянок.

Нет! Я категорически не согласна с этим! Где доказательства!? А где же тогда была Софья Андреевна? При всей необузданности и широте мужской натуры Льва условности дворянской среды соблюдались им в полной мере.

В подтверждение моей позиции о гуманистическом отношении Л. Толстого к крепостным (а затем и просто к деревенским) бабам напомню известный, но не афишируемый факт: когда одна из таких баб родила от него чудесного мальчика, то Толстой позаботился о нем, определил его на двор и сделал затем кучером семейства Толстых.

Это благородно!

А терзания, конечно, как я говорила уже, были. Опосредованно они отражались в духовных исканиях его героев, а непосредственно – в интимных дневниках и в некоторых воспоминаниях близких к Льву Николаевичу людей.

Известны, хотя и отрывочные, но характерные воспоминания А.С.