Метка

Как я люблю у них бывать! Иногда тут даже лучше, чем у родного очага, – у Верити можно спрятаться.

Стучу в дверь и вхожу, не дождавшись приглашения. В просторной кухне никого нет. Небольшой беспорядок, но в камине горит огонь. В гостиной тоже пусто. Поднимаюсь на второй этаж и, окликнув Верити, открываю дверь в её комнату. Верити сидит за письменным столом, устремив взгляд за окно, на осенний сад. Стены в комнате ярко-розовые, напоминание о детстве, когда мы обе обожали этот цвет.

Верити оборачивается, и её лицо озаряет улыбка.

– Леора! Ты как раз вовремя. Что-то я засиделась – пора устроить перерыв.

Она с улыбкой потягивается, не выпуская из пальцев карандаш. Густые тёмные волосы Верити небрежно собраны на затылке, на висках завиваются пряди, которые она безотчётно теребила за работой. На подруге яркая синяя шаль, что подчёркивает цвет её глаз и смуглый оттенок кожи. Верити мне почти как сестра. Она знает меня вдоль и поперёк и любит даже в те дни, когда, скорее всего, слегка ненавидит.

Сажусь на широкую кровать и откидываюсь на мягкую высокую спинку. Собираюсь рассказать об утреннем происшествии, но из глаз льются слёзы. Прикрываю глаза рукой – я так устала плакать у всех на виду, так устала чувствовать покалывание подсыхающих слёз на щеках! Терпеть не могу распухшие глаза и ярко-красные губы. Но слёзы всё текут…

Верити уронила карандаш и уже сидит со мной рядом, поглаживая по плечу.

– Лора, мне очень, очень жаль! Когда-нибудь станет легче, обязательно станет легче.

Вот что получается, когда умирает отец. Вообще-то проблем возникает множество, но с того самого дня, сто?ит мне загрустить, все думают, что причина в его смерти. Может быть, так и есть – отчасти. Не знаю… Мысли кружатся слишком быстро, я не успеваю поймать хоть одну из них и додумать.

Перевожу дыхание и пробую хоть что-то объяснить:

– Это не из-за папы. Я утром ходила на площадь… Там был мэр Лонгсайт.

Верити радостно взвизгивает, но осекается при виде моего несчастного лица.

– Там был ещё один человек, он… они… ему поставили знак во?рона…

Воспоминания захлёстывают меня: исступлённые крики толпы, взгляд преступника, безжизненный, тусклый. Не могу поднять глаз на Верити – чувствую, что снова расплачусь, и начинаю чертить пальцем круги на лоскутном покрывале кровати.

– Знаешь, Лора, такое ощущение, что ты пересказываешь сон.