Вспышка

Горло сдавливает страх, который всю жизнь преследовал меня в том зале. Я вижу списки убитых, слышу истории о невероятных жестокостях пустых. Повинуясь знаку одной из старейшин, сидящие за столом склоняют головы и закрывают глаза. Скорее всего, молятся.

Дома, в Сейнтстоуне, я бы сразу догадалась, кто есть кто. По меткам и знакам на коже я бы узнала, кто пользуется наибольшим уважением и какой пост занимает. Но здесь все старейшины выглядят одинаково.

В комнате очень тихо, за окном клубится туман, я устала и будто бы впадаю в транс.

Мои глаза сами собой закрываются, я растворяюсь в тишине, вдыхая ароматы кофе и древесины. От стен тоже исходит необычный запах. В темноте мелькают искорки – мысли сами собой складываются разноцветным узором. Я прислушиваюсь к разговору старейшин, один из них дышит с присвистом и хрипом. Вдруг раздаётся резкий кашель, и я открываю глаза – все смотрят на меня.

– Собрание объявляется открытым.

Эти слова произносит пожилая женщина, очень прямо сидящая на стуле. Её седые пряди мелкими кольцами спускаются на плечи, а глаза смотрят ласково.

Она держится уверенно, видно, что в любую минуту готова принять ответственность и отдать приказ. Её смуглая, изрезанная морщинами кожа напоминает потрёпанное одеяло или вспаханную землю.

– Вчера у костра случилось нечто неожиданное. – Она опускает глаза и украдкой улыбается. – К нам пришла гостья.

– Незачем приукрашивать, Руфь. К нам пожаловала отмеченная беглянка, если не шпионка, – резко произносит мужчина с угрюмым лицом.

Он заправляет за уши давно не мытые волосы и окидывает меня подозрительным взглядом сузившихся карих глаз. Его лицо похоже на сдувшийся мяч – грустное и в намечающихся морщинах.

Руфь кивает:

– Да, Джастус. К нам пришла отмеченная девушка. У неё на шее кулон – знак отличия, которым награждают только наши старейшины, и лишь тех, кто проявил отвагу.

Мужчина хмуро опускает голову. Руфь поворачивается к Соломону:

– Покажи нам её сумку.

Я вздрагиваю от страха. Ну конечно, это они забрали мои вещи, кто же ещё! Вот бы вспомнить, что у меня с собой было.

Соломон молча достаёт откуда-то сумку и выкладывает её содержимое на стол. Со своего места у окна я пытаюсь разглядеть, что же им досталось. Вижу блокнот, наполовину изрисованный эскизами, одежду, тёмный металлический ключ от студии, остатки еды и пустую фляжку. И письмо Обеля.

Старейшины передают письмо друг другу, вчитываются в каждое слово. Наконец Руфь поворачивается ко мне.