Страсть и приличия. Благородные сердца: Книга один

– Я думала, что ты приверженец науки – ну, науки о травах, – и не приемлешь суеверия. Ты веришь в проклятие Блекторнов?

– Даже твой отец верит в проклятие, а он священнослужитель. – Грейс принялась рассматривать свои ногти. – Мы обе знаем, что такое случается: матери умирают во время родов. Глупые врачи заставляют их лежать в кровати по нескольку дней, если не недель, лишая силы. Затем они настаивают, чтобы бедные женщины рожали на спине, только лишь для того, чтобы за ними было легче наблюдать. Добавь к этому списку регулярные чистки и кровотечения, используемые ими в качестве обычной практики, не говоря уж о полном отказе от травяных средств, помогающих женщинам на протяжении многих поколений… – она с отвращением подняла руки.

Ханна кивнула.

– Именно поэтому я думала, что ты сочтешь проклятие настоящей чепухой. Мать виконта, вероятно, умерла при родах под наблюдением такого врача. Хотя полагаю, их предки были рождены с помощью акушерки и старых методов.

– Мое мнение таково: независимо от того, какой уход был оказан, есть пять поколений женщин, умерших при родах своих первенцев – сыновей.

Дважды в одной семье – грустно, но ничего удивительного, трижды – это уже беда. Но пять поколений подряд? Это неестественно.

Огонь уже давно прогрел холод старых каменных стен комнаты, но по позвоночнику Ханны пробежала дрожь.

– Значит, ты веришь, что любая женщина, вышедшая замуж за виконта, обречена умереть во время родов?

– А ты так не думаешь?

Теперь пришла очередь Ханны пожимать плечами, ее взгляд вернулся к измученному облику виконта.

Похоже, она не единственная, кому суждено провести жизнь в одиночестве, хотя, по крайней мере, на ее совести не будет смерти супруга. И опять же, у нее никогда не будет своего ребенка.

Глава 5

Мисс?

Уильям уставился на женщину в мягком кресле рядом с кроватью. Она спала. По-джентльменски следовало бы разбудить ее и сообщить, что за ним больше не нужен присмотр. Но он не мог сделать этого, находя ее присутствие успокаивающим.

Отведя взгляд, он посмотрел на свою руку. После того как ему сообщили, что он жив и у него есть рука, что было взаимоисключающими фактами, он с удивлением обнаружил, что конечность по-прежнему прикреплена к его телу. Рана была аккуратно перевязана, и боль, когда-то сводившая его с ума, была не так сильна. Он пошевелил пальцами и почувствовал облегчение, когда они послушались его, хотя и слабо.